Книга Без страха и упрёка, страница 72 – Андрей Земляной

Немцы шли осторожно, проверяли окна, заглядывали под оборудование и стреляли по каждому подозрительному углу. Один автоматчик даже поднял ствол вверх, осматривая балки и остатки перекрытия, но ничего не заметил: подготовленный сапёрами заряд находился в стороне от прохода, за обломком вентиляционного короба, а металлический мусор лежал на перекрытии так же, как лежал там ещё до начала штурма.

Когда в помещении оказалось больше двадцати человек, сапёр замкнул цепь.

Сверху обрушились обрезки труб, болты, части креплений и куски железного настила. Почти одновременно второй заряд опрокинул в проход часть повреждённой стены, отрезав прорвавшихся от остальных.

После этого открыли огонь пулемёты.

Немцы пытались укрыться за станинами, но огонь шёл с нескольких направлений, причём позиции менялись после каждой очереди. Несколько солдат бросились к оконным проёмам и попали под винтовочный огонь со стороны двора. Другие попытались разобрать завал, однако сапёры уже подрывали соседний участок стены, дополнительно перекрывая проход.

Через двадцать минут внутри мастерской не осталось никого, кто мог бы продолжать сопротивление.

Третью попытку немцы предприняли ночью, без танков и предварительной артиллерийской подготовки. Небольшие группы подошли через подвалы соседних домов, котельную и хозяйственные пристройки, рассчитывая пройти там, где днём их не ждали.

Однако к этому времени фабрика уже перестала быть набором отдельных позиций. Связисты соединили подвалы проводом, сапёры перекрыли опасные переходы, а командиры отделений знали, откуда можно перебросить людей и боеприпасы, не выходя во двор.

Немцы дважды проникали глубоко внутрь здания, но каждый раз попадали под огонь с фланга. Одну группу заперли в старом инструментальном помещении, обрушив за ней лестничный пролёт, другую накрыли из прохода, который сами немцы сочли заваленным.

К утру стрельба стихла.

Во дворе, под лестницами и в мастерских лежала мёртвая пехота, а фабрика оставалась в руках защитников. Люди Щербины уже осматривали перекрытия, выбирая места для новых зарядов. После трёх штурмов недостатка в маскировке не было: разрушенный промышленный корпус позволял спрятать заряд на полу, под площадкой, внутри оборудования, в стеновой нише или над головой, причём человек мог пройти рядом несколько раз и всё равно не заметить ничего лишнего.

Руденко остановился возле очередного ящика с подобранными металлическими обрезками и посмотрел на Щербину.

— Павел Сергеевич, — обратился сапёр к командиру роты, вытирая кирпичную пыль с лица, — немцы скоро начнут считать, что у нас взрывается вообще всё. Это полезно, потому что тогда они будут тратить время на каждый кусок железа, а мы тем временем подготовим те места, на которые они смотреть не станут.

— Только своих предупредите так, чтобы никто ночью не решил устроиться под вашей заготовкой поспать, — ответил Руденко. — Получить железом по голове от немецкого снаряда ещё можно объяснить, а погибнуть от собственного заводского мусора будет уже совсем обидно.

Щербина посмотрел на груду металла и невесело усмехнулся.

— В Сталинграде, товарищ капитан, человеку редко предоставляют возможность выбрать приличную причину смерти.

Через несколько часов выяснилось, что противник всё-таки нашёл способ наносить потери, не отправляя новые отделения под потолочные заряды и пулемётный огонь.