Книга Без страха и упрёка, страница 39 – Андрей Земляной

От Советского Информбюро 21 июля 1942 года.

Портфель

Первый серьёзный накат начался после полудня двадцатого августа.

До этого немцы несколько часов прощупывали позиции роты. Миномёты бросали отдельные мины по огородам и окраине села, артиллерия время от времени делала два-три выстрела по замеченным участкам траншей, а разведчики пытались подобраться через сухую балку. Балку третье отделение пристреляло ещё накануне, поэтому немецкая группа успела проползти не больше сотни метров, прежде чем Сивый короткой очередью прижал её к земле, а стрелки заставили отойти, оставив одного убитого.

После этого наступило затишье.

Штрафники сидели в траншеях, проверяли оружие, пили воду и молча посматривали на запад. Ночная работа уже перестала казаться бессмысленной каторгой. Окопы полного профиля, траверсы, запасные пулемётные точки и перекрытые щели требовали огромных усилий, зато теперь между человеком и немецким снарядом находилась не тонкая кромка земли, а несколько метров грунта и брёвен.

Штурмин обходил участок своего отделения, проверяя, все ли бойцы знают запасные позиции и порядок действий при атаке. Правое плечо после ранения ещё тянуло при резком движении, но швы держались, рука работала нормально, и это позволяло не думать о ней каждую минуту.

Сивый лежал возле «ДП», положив рядом четыре диска. Три были полностью снаряжены, четвёртый стоял на пулемёте.

— Основную позицию после первой длинной очереди меняешь, — напомнил Штурмин. — Не жди, пока миномётчики пристреляются. Переходишь по ходу налево и продолжаешь оттуда.

— Помню, — ответил Сивый. — Только если немцы полезут сразу всей толпой, короткими очередями не обойдёшься.

— Тогда стреляй столько, сколько потребуется. Главное — не оставайся на одном месте.

Немецкая артиллерия заговорила почти сразу после этих слов.

Первый залп лёг за селом. Следующий разорвался возле дороги, а затем огонь быстро пополз к переднему краю. Земля вздрогнула, над огородами поднялись чёрные столбы дыма, и несколько тяжёлых разрывов почти одновременно ударили по позициям роты.

— В укрытия! — приказал Штурмин.

Бойцы спустились в перекрытые щели. Сивый снял «ДП» с сошек, прижал к груди и нырнул следом.

Немцы стреляли неторопливо и последовательно. Снаряды ложились вдоль переднего края, задерживались на замеченных пулемётных позициях, затем переносились в глубину села. Осколки били по брёвнам и брустверам, срезали траву, впивались в стенки траншей. Несколько раз укрытие сотрясалось так, что с перекрытия сыпалась земля.

Штурмин сидел у входа и считал промежутки между разрывами.

Это была уже не пристрелка и не короткий беспокоящий налёт. Немцы готовили атаку, причём старались подавить не только передний край, но и дороги внутри Песчанки, по которым могли подойти резервы.

Рядом тяжело дышал один из новых бойцов, молодой парень с рыжими бровями. Он пытался держать винтовку поперёк груди, но ствол постоянно цеплялся за стену.

— Поставь приклад на землю, ствол держи вверх, — сказал Штурмин. — Когда начнём выходить, не толкайся и не стой под входом.

Рыжий кивнул и переставил оружие.

На соседнем участке что-то тяжело рухнуло. Через несколько секунд из-под земли донёсся приглушённый крик. Кто-то звал на помощь, потом голос пропал в очередном грохоте.