Книга Призраки и пулеметы, страница 141 – Александр Бачило, Шимун Врочек, Александр Шакилов, и др.

Луораветланы живут в суровом краю, но это мирное племя, добровольно пожелавшее сделаться колонией Британской империи.

Для торговых сношений с новой колонией учреждена Норд-Науканская компания, которая уже к концу следующего года обещает наладить регулярные подэфирные рейсы в Наукан.

— Я знаю, что ты не спишь, – шепчет Маленькая Тьма.

Британец с мертвой душой привел томми в свой гыроелгын^[19] и ушел, оставив Мити, запертую в тесном чреве механического носильщика. Мити долго не решалась двинуться, а только прислушивалась к затихающему пароходу.

Цвето-запахи почти исчезли, но Мити не рада этому. Дело не в том, что пароход вдруг опустел и очистился. Это снотворное наступает, по кусочку подчиняя себе сознание Мити. Мир уменьшился до размеров темницы.

Маленькая Тьма, уже совсем не таясь, тянется к ней из головы томми. Мити слышит, как Тьма плавится, превращаясь в вязкую жидкость, ползет вдоль металлического позвоночника томми вниз, ближе, ближе.

Мити не боится Маленькой Тьмы. Почти. Та слаба и беспомощна, силы ее тают, и она сама тает, делаясь все меньше. Нужно только подождать, и она умрет. Очень скоро.

Другое дело – Большая Тьма. Теперь она рядом, совсем близко, запертая, но не лишенная свободы. Крепкими невидимыми нитями паутины окутала она весь пароход. Большая Тьма, пустая и голодная, пока занята другими, более важными делами. Но Мити знает: еще совсем немного, и Большая Тьма обратит внимание на нее. И тогда наступит настоящее «плохо». Нужно выбраться отсюда раньше, чем это случится.

– Я знаю, что ты не спишь, – повторяет Маленькая Тьма. Мити не отвечает. Последнее дело – отвечать Тьме.

А что, если она сильнее, чем ты думаешь? Что, если ты не сможешь сбежать? Что, если ты уснешь?

Мити решительно гонит глупые мысли. Маленькой Тьме осталось всего ничего, и она об этом знает. Вибрирует. Больше всего это похоже на дрожь. Тьма словно ждет чего-то и всерьез опасается, что не дождется. Она ждет изнанку, известное дело. Изнанка вернет ей силу.

Мити тоже ждет. Ничем – ни мыслью, ни движением эйгир – не выдает она свою крошечную тайну: о легком каяке, который несется вслед за медленным неповоротливым «Бриареем». На каяке, Мити знает это точно, спешит на помощь Аявака. Мити больше не видит каяк, не чувствует Аяваку, но знает: она близко.

Мити мотает головой, прогоняя предательские мысли.

Нельзя думать о Тьме, иначе она сделается сильнее.

Нельзя думать об Аяваке, иначе Тьма узнает о ней.

Потому Мити думает о томми.

Своих железных слуг британцы считают предметами неодушевленными. То же они думают о камнях, деревьях и животных. Слепцы. Британцы и в Кутха-то отказываются верить.

Мити слышит, как страдает искусственная душа механического томми, раздавленная Маленькой Тьмой. Мити думает о томми – ласково, умиротворенно, уважительно. Так она думала о белом медведе, выбираясь в его владения и испрашивая разрешения на рыбную охоту. Томми не похож на медведя. Скорее – на маленького мальчика, запертого в темной комнате. Не плачь, мальчик.

Где-то далеко, в другом мире, за границей темной комнаты швартуется каяк. Тихо-тихо, осторожно крадется Мити невидимыми эйгир сквозь почти непроницаемый песок наступающего сна. Ей нужно знать, что Аявака близко и капитан идет ей навстречу. Капитан холоден как ночь. Эту мысль Мити прячет так глубоко, что даже сама ее не слышит толком.