Книга Волчонок, страница 11 – Александр Мазин, Анна Евгеньевна Гурова

— У меня их нет! – воскликнул староста.

— Может, он забыл, где их спрятал? – громко пробасил Гуннар. – Так мы поищем!

Староста побелел.

— Ладно, – сказал Харальд. – Пусть будут две гривны. Остальное мы возьмём припасом. Но поторопись. Если денег не будет, когда эта тень станет вот такой… – Харальд показал, насколько должна укоротиться тень от телеги, – мы пойдем искать сами.

— По-моему, можно было их попросту ограбить, – проворчал Хрут Третий Глаз, придирчиво проверяя клинок. Клинок был идеально чист, но Хрут всё равно уложил меч на колени и продолжил полировку.

— Попросту? – Гуннар хмыкнул. – Дурень ты, Глаз. Не получилось бы попросту. Тогда всех, кто там был, пришлось бы убить. А нас для такого дела мало.

— Да я бы один со всеми этими бондами управился! – воскликнул Хрут.

— Поубивать – дело нехитрое, – сказал Волчья Шкура. – А если разбегутся, как переловишь? И когда весть дойдёт до здешних ярлов, – а она дошла бы, – ловили бы уже нас. И если ты думаешь, что с варягами справиться так же легко…

— Не думаю, – буркнул Хрут, убрал меч и почесал шрам на макушке, там, где пришедшийся вскользь удар топора начисто срезал кусочек Хрутова скальпа. Собственно, из-за этой плеши его и прозвали Третьим Глазом.

— Но мы же их всё равно ограбили? – спросил внимательно слушавший Радим. – Разве нет?

— Мы не грабили, а вершили справедливость! – строго ответил Гуннар. – Они сами это признали.

— Ещё бы они не признали! Этот староста так перепугался, что от страха штаны подмочил!

— Вот! – Гуннар поднял палец. – Понимаешь, какая между вами разница?

— Какая?

— Такая, что ты, Волчонок, когда тебе копьями грозили, за нож взялся, а он – в штаны напрудил. А ведь хёвдинг^[16] даже меча не вынул.

— Если б Харальд так на меня посмотрел, – фыркнул Радим, – я бы, может, тоже в штаны напустил.

— Нет, малыш, не тоже, – Гуннар потрепал Радима по макушке. – Я это знаю. И Хрут тоже, а главное – наш хёвдинг это знает. Иначе бы тебя тут не было. Все боятся, Волчонок. И я, и он, и даже Харальд. Кто-то, испугавшись, бежит. Кто-то гадит и пресмыкается. А кто-то хватает палку и лупит свой страх по голове. Не меч делает человека воином, парень. Не сила. Даже не умение убивать людей. Пока ты не научился убивать свой страх – ты не воин. Те, которые грозили тебе копьями, – не воины. Просто вооружённые трусы. И когда трусы увидели настоящего воина – то есть меня, – они тут же сбежали.

— Так ты убил бы их раньше, чем я очищу луковицу, – сказал Радим. – И они это отлично знали.

— С чего бы? – удивился Гуннар. – Я же сказал: мы не собирались никого убивать. Только свершить правосудие.

— А если бы вместо них там была варяжская дружина? – спросил Радим.

— А какая разница? Этот мокроштанный должен был наказать своих родичей, а не объявить тебя рабом. Будь там хоть сам киевский конунг^[17], мы бы всё равно вступились за тебя. Может, ты и не получил бы столько серебра, но в обиде не остался.

— Так Харальд всё равно у меня его забрал, – без всякой обиды сказал Радим.

— Не забрал, а взял на хранение, – поправил Гуннар. – И когда мы придём в Изборск, то на это серебро купим тебе хорошее оружие и одежду, подобающую воину. Ну и ты теперь уже не нахлебник, раз в общем сундучке твои деньги есть.