Книга Хозяин ветра, страница 95 – Мария Семенова, Анна Евгеньевна Гурова

На второй день Йоля весь Яренфьорд накрыла невиданная снежная буря. Метель бесновалась от самого устья фьорда до его вершины, обращая город, пристань, усадьбы, поля и горы в белое воющее мельтешение снежинок.

Большой дом в усадьбе ярла Арнгрима совсем замело. Исчезли крыша и стены, остался огромный сугроб, окруженный сугробами поменьше – домовыми пристройками. Пропал двор, утонули в снегу изгороди – только дымки вихрились, вырываясь из продушин, и терялись в пурге.

За черным еловым лесом раскинулось белое пространство фьорда, где на свободе бушевала метель. Не приведи боги оказаться там сейчас путникам! А дальше – ничего не видать. Гора Дракон потерялась в низких, быстро летящих тучах. Ледник на вершине, в звездные ночи светившийся отблеском иного мира, сейчас дремал где-то там, как медведь в берлоге…

Зато внутри, под крышей большого дома, – живительный жар очага, веселая пляска огней, аромат запеченного мяса, разговоры, песни и смех. Хозяйка дома Славуша, которую все в Яренфьорде звали Славейн из Гардарики, вела свой род из новогородских земель. Однако, выйдя замуж за нордлинга, приняла обычай мужа и теперь праздновала первые дни Йоля. Ведь нет такого края, где бы не поворачивалось колесо года, не умирало старое солнце и не рождалось новое. Йоль празднуют во всех девяти мирах – и боги, и люди. И, празднуя, помогают солнцу родиться.

Вчера в усадьбе весь день царила предпраздничная суета. Прежде чем встречать новое, надо избавиться от старого и отжившего. Все было прибрано, перемыто, вытряхнуто, начищено. Метлы проникали в такие уголки, куда весь год никто не заглядывал.

Нынче женщины занимались готовкой. В большом очаге запекался молодой кабанчик, без которого никак нельзя встретить новое солнце. В дни Йоля свинина – не просто угощение, а сам воплощенный вепрь Золотая Щетинка, чей образ принимает зимнее светило. Над священным мясом будут произноситься нерушимые клятвы. А после того как вепря съедят – где-то в мире богов начнется таинство возрождения солнца. И первые его, еще слабые лучи начнут понемногу греть спящие в замерзшей земле семена, чтобы те проснулись весной, а осенью принесли богатый урожай.

И вот все дела переделаны. Славуша, служанки, домочадцы и несколько соседских бондов, завернувших в гости, собрались у очага. Женщины нарядились одна другой краше – в сверкающих, только что начищенных серебряных украшениях, в новой крашеной одежде. Славуша сама обошла дом, зажгла свечи с полынью, чтобы в первые, самые темные дни Йоля никакая нечисть не смогла пролезть в дом. А над дверями и на столбах, державших кровлю, повисли венки из остролиста. Блестящие темно-зеленые листья грозно топорщились колючками, защищая домашнее тепло от злых духов из морозной внешней тьмы.

— Матушка, кто-то скребется под столом, – послышался детский голосок. – Уж не Йольский ли кот хочет добраться до нас?

— Ну что ты, дитя, великаний кот нас не тронет! – отозвалась одна из служанок, что сидели у очага и переплетали разноцветные нити. – Разве на тебе не новое шерстяное платье? Вот если бы ты всю осень ленилась прясть и пришла в старой льняной одежде, тогда Йольский кот выскочил бы из темного леса и сцапал тебя!

— Фрид у нас умница – всего шесть зим, а уже прядет и вяжет, – гордо сказала мать девочки. – Из нее вырастет добрая хозяйка!