Книга Медь и мёд, страница 93 – Яна Лехчина

Снова – полуулыбка.

— Но когда мы соберёмся на суд в Тержвице, я буду разбирать его дело по совести, невзирая на старые обиды. И как я вам и сказала, не забуду проверить других – а господину Грацеку и пану Авро, хотят они этого или нет, придётся мне помочь. И себя представлю их вниманию. Вдруг я сама наслала чудище на Ольжану, чтобы пошатнуть позиции соратников по Ложе. Кто меня знает?

Чик-чирик-чик.

Птицы пели в цветочных зарослях. Солнце медленно катилось к закату – у входа в беседку удлинились тени.

— У вас остались какие-то вопросы? – ласково спросила госпожа Кажимера.

Больше всего сейчас Юргену хотелось удавиться, а не разговаривать. Он смотрел на свою руку, задумчиво сжимая и разжимая пальцы.

— Если у кого из нас и хватило бы сил на это, – произнёс он с трудом, – то у Чеслава. Юноши-волчонка. Его тело так и не нашли.

Госпожа Кажимера равнодушно повела бровью.

— А его искали?

— Да. Я искал.

— Сколько тебе тогда было? Года три?

— Почти шесть, – оскорбился Юрген. – Я превращаюсь в пса, и у меня всегда был хороший нюх. Но след Чеслава обрывался у реки.

— Предполагаю, что это первое, что сделал бы Йовар. Избавился бы от трупа, чтобы его не вынюхал любопытный щенок.

Юрген стиснул переносицу пальцами.

— Как избавился? Я бы нашёл…

— Мне кажется, – сказала госпожа Кажимера с удивлением, – ты даже не представляешь, на что способен Йовар. Как ты живёшь с ним столько лет?.. Может, человек он неотёсанный и грубый, но колдун величайший. Если бы он захотел расправиться с неоперившимся мальчиком, в котором увидел угрозу, он бы без труда это сделал. Как и спрятал его тело. Может, на берегу реки выросло лишнее деревце. Или же дно разверзлось, и сама река поглотила то, что осталось после Йоваровых проклятий. М-да, какие он раньше творил проклятия… Ему ведь ничего не стоило превратить человеческую кожу в кору. И наслать древоточцев. Или… – Взгляд Кажимеры скользнул по его обескровленному лицу. – Так, похоже, тебе хватит.

Она указала в сторону терема.

— Чарна, будь добра, принеси воды.

Чарна поднялась, неуверенно потопталась на месте – не знала, стоит ли оставлять их наедине, – и выбежала из беседки.

Юргена тошнило. Голова шла кругом, в ушах стучала кровь. Госпожа Кажимера встала и скользнула на скамейку рядом с ним – от неё пахло свежестью мяты и будто бы пергаментом, хотя, наверное, так казалось в приторной сладости сада.

Прохладные пальцы госпожи Кажимеры легли ему на виски.

— Не трогайте, – запротестовал Юрген.

В мыслях раздался лёгкий струнный перезвон, и голова прояснилась. Запах перестал быть раздражающе-терпким. Наоборот, стало хорошо от того, что вокруг сад, и солнце, и качающаяся на ветерке листва…

Госпожа Кажимера убрала руки.

Юрген посмотрел на неё. В горле першило от сухости.

— Что с ним будет? – спросил он тихо, надломленно. – Его убьют?

— Нет бы спрашивать, что будет с вами. – Госпожа Кажимера легонько коснулась его плеча. Поднялась. – Не раньше, чем мы удостоверимся в его вине. Йовар – жестокий человек, но он столько лет тихо сидел в своём лесу. Я верю, что он хочет поквитаться со мной. Но так рисковать вами…

Госпожа Кажимера задумчиво поджала губы.

— Да уж. Удивил.

— А если, – Юрген глянул с надеждой, – если это правда Чеслав? Ну всякое бывает. Вдруг он выжил. Вдруг Йовар не добил его или пожалел…