Книга Медь и мёд, страница 91 – Яна Лехчина

— Ну, – прохрипел Юрген, – он изменился.

— О небеса. – Госпожа Кажимера закатила глаза. – Изменился… Всю жизнь был один и тот же, а тут, когда мальчик поднял несколько умертвий, подался в блюстители мирового порядка. Ну поднял он их, и что дальше? Кому от этого плохо? Насколько я знаю, эти умертвия даже крестьян не погрызли.

Юрген с Чарной обменялись растерянными взглядами.

— Умертвия. – Юрген выделил голосом. – Ожившие мертвецы. Так нельзя делать.

— Так он объяснил тебе убийство мальчика? – Посмеиваясь, госпожа Кажимера погладила оплетающий перекладину плющ. Произнесла задумчиво: – Он ведь страшно боится, что ты дурно о нём подумаешь. Небеса, как же он боится…

Она глянула на него – остро, внимательно.

— Всё мастерство Йовара, – объяснила госпожа Кажимера, – весь уклад его колдовства построен на том, что нет никакого «нельзя». Весь мир, всё многообразие природы – полотно для его чар. Бери любой инструмент, не ошибёшься. Лес, вода, свет, животные, люди… Их телесная, земная, почти что животная часть. Такая… плотская осязаемость. Понимаете?

— Не понимаю, – сказал Юрген глухо. – Если он не видел преступления в том, что сделал Чеслав, почему он его убил? – И добавил резко: – Не поверю, если вы скажете, что просто так. Йовар не убивает ради удовольствия.

Госпожа Кажимера неопределённо шевельнула пальцами.

— Вопрос спорный, но допустим. Того мальчика он убил не из удовольствия.

— Тогда почему?

— Какие вы всё-таки наивные дети. – Госпожа Кажимера поманила пальцем, и к ней с куста потянулась ниточка пыльцы. С цветка спорхнуло несколько лепестков. – Не подскажете, сколько лет тот мальчик провёл у Йовара?

— Четыре года.

— Плохо учился, наверное?

— Очень хорошо, – насупился Юрген. – Он пришёл уже подростком, но впервые оборотился через несколько месяцев. Схватывал всё на лету…

Госпожа Кажимера не выглядела удивлённой, и Юрген понял: она догадывалась, что Чеслав был выдающимся учеником. Она скучающе повела пальцами, и пыльца закружилась хороводом.

— Дорогая, Йовар считает тебя способной? – обратилась к Чарне. – Готова спорить, что да, раз отпустил в такое путешествие.

— Йовар её ценит. Но я не понимаю…

— Сколько умертвий ты бы подняла на погосте?.. Нисколько? Надо быть увереннее в себе, ясочка. – Лепестки сложились в лодочку, и та закачалась на ручейке из пыльцы. – А ты, Юрген? Если предположить, что тебе срочно нужно овладеть этим знанием.

— Понятия не имею, – поразился Юрген. – Я никогда таким не занимался. Наверное, одного…

— А тот мальчик по меньшей мере поднял двух одновременно. Сколько их было на самом деле, непонятно. Но достаточно, чтобы Йовар переполошился. – Ручеек из пыльцы расширился, золотые частицы завихрились. Казалось, кораблик угодил в шторм. Госпожа Кажимера лениво поигрывала пальцами. – Это ведь древний колдовской закон. Очень, очень древний. Пришедший к нам со времён первых чародеев, живших общинами в пещерах.

Кораблик накрыла сверкающая волна.

— Каждый чародей, обучающий других чародеев, однажды неизбежно воспитает того, кто окажется сильнее его. Из семян старого дерева вырастает новое. Молодой хищник убивает одряхлевшего. Это неизбежность, которую мы все – совершенно все чародеи Вольных господарств, Иофата, Хал-Азара или Льёттланда – малодушно боимся. Даже если сами себе не признаёмся.