Книга Медь и мёд, страница 72 – Яна Лехчина

— А если… – Лале проследил за её взглядом, понизил голос. Видно, тоже решил говорить осторожнее. – Если даже его вины нет… Вы ведь неспроста от него сбежали.

Ольжана уткнулась в тарелку с кашей.

— Наша наука не самая лёгкая.

— Догадываюсь.

— А Йовар – не самый ласковый учитель. Я ведь вам уже рассказывала. Будь я посильнее и постарательнее, может, всё вышло бы по-другому. – Ольжана продолжила, не поднимая глаз: – Первые три года я надеялась, что Йовар разочаруется настолько, что отправит меня домой. Он это понял и однажды разозлился просто жуть. Спросил, мол, что, до сих пор хочу обратно? А кому я там нужна? Я ведь у него три года провела. Вернусь – вся деревня будет считать, что порченая.

Губы чуть задрожали. Чтобы остановить это, Ольжана усмехнулась.

— Потом сказал: «Ну, ничего. Мылен и весёлых домов в Вольных господарствах много, без работы не останешься».

Лицо Лале стало нечитаемым, каменным.

— Вот такие вот дела, – подытожила Ольжана. – С тех пор я начала бояться, что меня прогонят, и вскоре даже обратилась с перепугу. Чего вы замерли? Ешьте.

Лале не шелохнулся.

— Он обижал вас?

Ольжана задумалась.

— Ну… Оскорблял, пугал, отправлял с издевательскими поручениями, загонял в ветхую часовню, которую непонятно кто в его лесу выстроил…

Она поймала взгляд Лале – слишком уж напряжённый.

— Ах, в этом смысле… Нет, и пальцем не трогал. Он никого не насиловал и не бил. Ну хотя как – не бил. Часто крушил то, что рядом. Взрослым парням иногда и подзатыльники доставались.

Лале кивнул, немного расслабился. Продолжил есть.

— Считается, что сейчас Йовар куда спокойнее, чем был раньше. – Ольжана облизнула губы. – Помните, я рассказывала про Чеслава? Он умер задолго до моего прихода, но, кажется, я никогда не забывала: был когда-то ученик, от которого Йовар и мокрого места не оставил. – Она поёжилась. – Жалко его, конечно. А ещё жальче Юргена – по всей видимости, Чеслава он очень любил. Эта смерть здорово его поломала.

Ольжана не была уверена, что Лале помнит, кто из учеников Йовара – Чеслав, а кто – Юрген, и, наверное, ему было не слишком радостно это выслушивать. Но, в конце концов, она же выслушивала про братьев-башильеров.

— Может, – предположила она, отряхивая пальцы от хлебных крошек, – история Чеслава очень подходит под вашу, как её… Прету-грету-шмету.

— Прета адерер эт. – Лале повторил по слогам.

— Да, именно. Странный мальчик, но несчастный. Юрген рассказывал, что его мать сошла с ума – будто у неё была склонность к… э-э, нашему ремеслу, которую отрицает ваш брат на «Бэ»…

— Бертло, – холодно подсказал Лале. – Он не отрицает, но считает, что это недоказательно, поэтому не имеет смысла.

И это она ещё даже не углублялась в его трактаты!

— В общем, – Ольжана сделала жест рукой, – мать Чеслава хотела учиться, но учителей не нашла. Пыталась сама, но не получилось. Повредилась умом, умерла молодой. Чеслав родным оказался не нужен, потом случилась какая-то тёмная история, и его прогнали из деревни. Прям по вашей книжке – хлебнул горя, пришёл к Йовару и стал молодцом. Так ведь может быть?

— Может. – Лале сдержанно кивнул. – Те мои братья, что занимаются отловом колдунов, обращают пристальное внимание на таких детей.

— Отловом. – Ольжана криво усмехнулась. – Некрасивое слово.