Книга Медь и мёд, страница 221 – Яна Лехчина

Холодная земля у реки. Хруст. Птичий грай. Горячая кровь.

Стемнело. Повозка съехала с большака ближе к скалам: «пристанище монаха», как называл его брат Хуго, оказалось пещерой – тайным приютом из тех, что по всей стране одни меченые братья устраивали для других, странствующих. Вход в пещеру, как пробку в бутылке, закупоривал пласт из приколоченных друг к другу досок.

Брат Хуго остановил повозку, выпряг лошадку и привязал её недалеко от скал. Освободил вход от досок. Сделал Чеславу пригласительный жест и спросил:

— Тебе помочь спуститься?

Чеслав стиснул челюсти и ничего не ответил. Подполз к краю скамьи. Спрыгнул, стараясь приземлиться на здоровую ногу, – в итоге чуть не упал; потерял равновесие, завалился. Тут же мысленно отругал себя за такое ухарство: раз он пока не уничтожал свою иглу, значит, надеялся выжить – переломанные ноги тут ни к чему.

— Э-э, друг. – Брат Хуго закачал головой. – Так и убить себя можно.

Чеслав молча пошёл следом.

В пещере брат Хуго зажёг лампадку. На удивление убранство выглядело сделанным с заботой: два сундучка и несколько жёстких лежанок. Выбитая в стене ниша для очага, крохотный стол с огнивом и каменной фигуркой какого-то Перста. У ниши – чугунный котелок и закутанный в несколько тканей хворост; брат Хуго проверил, не отсырел ли он, и принялся разводить огонь. Делал он это споро и ловко, то и дело бросая бодрые фразы вроде:

— Ну вот! Ещё чуть-чуть, и готово.

Или:

— Не бойся, парень, не замёрзнем.

Когда пламя вспыхнуло, брат Хуго стал копаться в сундуке. Выудил стопку чёрных вещей, предложил Чеславу.

— Держи, – сказал он, подбородком указывая на его лохмотья. И объяснил: – Мои братья оставляют одежду в таких приютах, как этот. Чистую, сухую… Переоденься.

Чеслав не успел даже нахмуриться и возразить – брат Хуго оставил вещи на лежанке, взял котелок и вышел из пещеры, чтобы набрать воды. Рубаха и порты Чеслава и вправду дышали на ладан – грязные, ободранные и насквозь мокрые. Чеслав не обольщался и не ждал ничего хорошего, но решил, что глупо отказываться от таких благ. Он скинул свои тряпки, влез в штаны и одеяние, похожее на мешок. Подвернул слишком длинный рукав – чтобы не волочился.

Когда брат Хуго вернулся, то продолжил мельтешить: настругал и покидал в котелок овощей из своей сумки, быстро сварил похлёбку и разлил по своим же плошкам. Подтащил к столу сундуки и пригласил Чеслава к ужину. В пещере наконец-то стало натопленно и уютно – мирно трещал огонь, от похлёбки поднимался пар, – но настороженность Чеслава только росла.

Он неуверенно сел на сундук.

— Мне нечем заплатить тебе, – проговорил он медленно, глядя в лицо брата Хуго.

Тот только фыркнул.

— Глупости. – Он отмахнулся. – Я же вижу, что с тобой была беда. – (Он сказал на свой иофатский манер – «была», а не «случилась».) – И не одна.

Он воздел палец кверху и улыбнулся.

— Длани велели помогать тем, кто в беде.

Прежде чем приступить к еде, брат Хуго достал из поясной сумки маленькую книжечку и зачитал стихирь. Подцепил знак меченого братства и прижал его к своему лбу – Чеслав подумал, что его тоже заставят коснуться чёрного железа, и тут-то всё и выяснится, но брат Хуго просто пожелал ему приятного ужина и зачерпнул ложкой похлёбку.

Чеслав взял свою ложку. Неспешно устроил её между пальцев.