Книга Медь и мёд, страница 176 – Яна Лехчина

— Ух ты. – Густой голос, издевательский тон. Мал не видел этого человека, но голос был такой силы, что он слышал его, даже несмотря на шум. – Вывели тебя, да, Крунхильд? – Недобро засмеялся. – Сейчас девку задушила, а дальше, как мы, дикари, – кишки наружу?

Госпожа Кажимера слегка закатила глаза. Шагнула к Велко.

— Хотя бы сделай вид, что помогаешь.

— А что тебе помогать? – Из темноты выросла фигура. К затихающей Олейе подошёл мужчина – чернобородый, высоченный, самого что ни на есть душегубского вида. Точно не чародей, а разбойник из чащи. – Или им нужна помощь?

Он указал на другой конец залы, и Мал испугано проследил за его жестом.

Рядом с Нимхе шевелилось чудовище страннее, чем всё то, что Мал видел при Дворе Теней. Оно было цвета светлой человеческой кожи и извращённо напоминало пауков Нимхе – только было крупнее и переступало не паучьими лапками, а шестнадцатью исполинскими человеческими конечностями. Голов у чудовища было много, спереди и сзади, и каждое лицо – размером в три человеческих.

Головы были плотно насажены на тело – без шей – и напоминали артистов, выглядывающих из ужасающего актёрского вагончика. Они крутились, как часовой механизм, – раскрашенные лица, в белилах и румянах, будто у шутов на ярмарке. Улыбались длинными ртами, обнажая ряды острых зубов. Какая-то из голов была в пурпурном колпаке, какая-то – в парике… Мал не мог рассмотреть их все – женские, мужские и бесполые. Чудовище перекатывалось и ловко заковывало Нимхе в двенадцать цепей из чёрного железа.

Чудовищу помогали железные големы, и те двигались и вели себя настолько иначе, что Мал понял: многоликое существо – нечто большее, чем просто порождение чьих-то чар. Он решил, что это – сам пан Авро, по слухам способный превратиться в кого угодно. А юноша неподалёку от него – тот, что заклинал големов и раздувал в зале-пещере пламя, – господин Грацек. Мал знал, что Грацек только недавно занял в Драга Ложе место своего отца – но сейчас ему не было дела ни до него, ни до его отца, ни до кого-либо ещё.

Его трясло от страха. Кольцо из чёрного железа плотно обхватывало запястье – тёрло и сдавливало кожу, но Мал почти этого не чувствовал.

Чем больше цепей надевали на Нимхе, тем слабее становились тени, пляшущие на стенах, – ещё чуть-чуть, и иссякнут совсем. Всё происходило так быстро, что Мал не успевал осмысливать.

Олейя застыла – как и была, с серебряными напальчниками, вдавленными в шею. Кажимера шевельнула рукой – зазвенели тонкие подвески на её браслете, – и Велко выгнулся ещё сильнее. Теперь он опирался об пол лишь кончиками пальцев. Лицо его стало сначала вишнёвым, потом – синюшным; жилы на лбу вздулись, глаза выкатились и покрылись тонкой паутинкой лопнувших сосудов. Дыхание его прервалось, и Велко стал задыхаться.

Малу казалось, что это длилось вечность, хотя на деле прошло всего несколько мгновений. Наконец госпожа Кажимера позволила Велко вдохнуть – но только для того, чтобы он сумел закричать.

Велко кричал на одной ноте – протяжно, ледяным мучительным криком. Чтобы не слышать его, Мал лязгнул цепью и прижал ладони к ушам. Уткнулся лбом в колени.

— О, – обронил чернобородый мужчина – наверное, Йовар, – представление для Нимхе?

Крик оборвался так резко, будто что-то лопнуло. И когда Мал снова решился поднять взгляд, Велко уже лежал на полу бездыханной грудой.