Книга Медь и мёд, страница 174 – Яна Лехчина

— И…

— И никто из учеников Нимхе тоже. – Он сплюнул. – Скажешь тоже! По-твоему, чародеи Драга Ложи – дураки? И все дружно кого-то упустили? Ха.

Скривился.

— Они не обделили вниманием никого из учеников Нимхе. А Нимхе, ошалевшая от чёрного железа и своих ран, не сумела их спасти.

— Ладно. – Юрген приподнял ладони в извиняющемся жесте. – Просто… раз Кажимера сказала… Хотелось побольше узнать и про Двор Теней.

— Да что там узнавать. – Мал сел по-прежнему, постучал ногтем по трубке. – Устроили бойню.

Повисла тишина. Трубка догорела, и Мал решил её почистить – он взмахнул пальцем, и над трубкой поднялось облачко из курительных трав.

Юрген откинулся назад и опёрся ладонями о крыльцо. Прикрыл глаза от солнца.

— Йовар мало рассказывал о падении двора Нимхе, – поделился он.

Мал помолчал. Задумчиво крутанул рукой, и травы – те, что были не обуглены до конца, – продолжили тлеть прямо в воздухе.

— Я знаю, – продолжал Юрген, – что он тоже считал варварством всё, что произошло. И мне всегда казалось, что он чувствовал себя виноватым… За то, что не сумел это предотвратить. Но что он мог сделать? – Вздохнул. – Он не желал откликаться на зов Кажимеры, но того требовали законы Драга Ложи.

— Зако-оны, – осклабился Мал. – Помню, Нимхе говорила, что это всё иофатская страсть Кажимеры – придумывать закон для каждого вдоха.

— Возможно, – кивнул Юрген. – А Йовар никак не сумел этого избежать. Но даже когда прибыл к Нимхе, предпочёл держаться в стороне и не участвовать в расправе.

Травы резко взметнулись и закружились над крыльцом хлопинками седого пепла.

Мал снова обернулся – и лицо у него было такое, что сердце Юргена рухнуло в пятки.

Болезненная кривая улыбка. Взгляд насмешливый и жалостливый. Юрген понял, что Мал ему скажет, ещё до того, как тот открыл рот.

— Йовар-то не участвовал? – Из груди Мала вырвался низкий смешок. – Так он теперь говорит?

Мал поднялся с крыльца и запустил руки в карманы. Продолжил невесело посмеиваться.

Юрген шевельнул похолодевшими пальцами. И отметил про себя: он ведь подсознательно ждал чего-то похожего, когда заводил с Малом разговор о Йоваре.

Он ведь поэтому и заводил.

— Значит, – предложил он, – я послушаю тебя.

— Не-ет, парень. – Мал поднял лицо к небу. – Мои рассказы – это не то, что стоит слушать верным выкормышам Драга Ложи. – Слово обидное, но прозвучало мягко. – Разочаруются ещё. Или начнут убеждать, что память у меня дырявая и на самом деле всё было не так.

Юрген слабо улыбнулся.

В горле у него засаднило. Он откашлялся и произнёс:

— Да я уже ничему не удивлюсь.

* * *

На стенах подземелий плясали тени.

В огромном зале, который ученики Нимхе шутя называли тронным, клубилась каменная пыль. Горело пламя – от него, жалобно щёлкая жвалами, отползали пауки Нимхе: чёрные твари размером в половину человеческого роста.

По виску Мала текла липкая тёплая кровь, хотя его не били. Голем из колдовского железа только швырнул его наземь и, обхватив запястье, заковал в другое железо, чёрное. Цепь тянулась от камня – Мал дёрнулся пару раз, но понял: бессмысленно. Он не умел перекидываться в оборотня, и чёрное железо его не жгло. Но он знал, какое мучение то приносило другим чародеям.

Нимхе – великая, страшная Нимхе – визжала, и на пике её крик смешивался со смехом. Мал видел её у противоположной стены – каменисто-неровной, пещерной, с вытесанным из породы возвышением, которое напоминало престол. Теперь големы Грацека смяли это возвышение, и на этом же месте пригвоздили Нимхе к стене чёрным железным прутом. Будто муху – булавкой.