Книга Медь и мёд, страница 154 – Яна Лехчина

— Как это? – не поняла Ольжана. – Если ему тяжело, почему он просто не примерит на себя другое тело?

— Смешно. – Мореника толкнула плечом тяжёлую дверь кампанилы. – Ты рассуждаешь как Лале в его первый приезд к нам.

Лале за её спиной молча развёл руками.

— Если на лицо со шрамом надеть маску, шрам никуда не денется. – Мореника шагнула в Мастерскую. – Пан Авро может укутать себя в самые тонкие колдовские кожи, но это не омолодит его суставы. Да, когда он колдует, он может прыгать и плясать, словно ловкий юноша, и никто не заподозрит в нём старика – но поверь мне, сам пан Авро никогда не забывает, каков он на самом деле. Чародейство всегда берёт плату.

Мореника предложила Лале отдохнуть от его многодневной дороги, пока она покажет гостье – перед обедом и если та пожелает – их рабочие комнаты. Лале уже бывал в Мастерской, поэтому легко согласился – Мореника передала заботы о нём Якше и появившейся чародейке, пани Мариголь.

Оказалось, что пани Мариголь знала Лале – не в пример Якше, она давно жила при Дворе Лиц. На взгляд Ольжаны, ей было лет сорок или пятьдесят: маленького роста, с крохотными ладонями. Её лицо зауживалось к подбородку – черты были приятными, мелкими, но Ольжане казалось, что она не могла запомнить их, даже когда смотрела в упор. Ни лисью улыбочку, ни загоревшую золотистую кожу, ни длинную рыже-каштановую косу, стекающую ниже бёдер. Стоило отвлечься, и черты пани Мариголь таяли, как льдинка в тёплых руках.

— Пани Мариголь – искусная чародейка и блюстительница нашей Мастерской, – представила Мореника.

Видно, что искусная: Якша оставался бледен – наверное, нарочно избегал солнца, а пани Мариголь позволяла себе загорать.

Ольжана назвала себя и чуть поклонилась. Продолжила – украдкой – поглядывать на пани. Зелёные глаза, тихая приветливая речь… И лицо, лицо – живое, лукавое, но будто бы ненадёжное; коснёшься – и почувствуешь под пальцами шершавость холста. От этого становилось тревожно. Словно разговариваешь с чародейкой, которая за столько лет сама превратила себя в произведение искусства и, если пожелает, тут же изменится и превратится в нечто иное. Скинет с себя верхний слой или незаметно приладит к себе новую маску.

Если так впечатляет обычная опытная чародейка, то каков же сам пан Авро?..

Ольжана засмотрелась и не сразу услышала вопрос Мореники.

— Что? – переспросила она, краснея. Когда Мореника повторила, кивнула в ответ: – Да, конечно. Я буду рада, если ты покажешь мне Мастерскую.

Мореника перехватила тканевую сумку, закинула её на плечо. Поманила Ольжану за собой по коридору: видно, тут многое перестроили с тех пор, как это здание служило колокольней. Ольжана пошла следом, думая, что её настораживает подобное радушие – с чего бы чародейке чужого двора так охотно показывать свои рабочие комнаты?.. Ольжане, конечно, было до дрожи любопытно, но зачем это Моренике?

— Вот тут, – Мореника распахнула дверь и пригласила Ольжану внутрь, – наше гнёздышко. Одно из. У нас несколько таких комнат – чтобы всем хватило места.

Ольжана попала в просторный зал, заставленный столами, – ни дать ни взять настоящая мастерская. Некоторые столы были сдвинуты вместе, а некоторые, напротив, сиротливо ютились в углах. И чего только на них не лежало!.. Кисти, скребки и ножи, листы с чертежами, заготовки масок и рук… В проходах – шкафы, бюсты на постаментах и незаконченные скульптуры. Ольжана шагнула к одной из них – фигуре женщины в полный рост, прислонённой к деревянному шесту и привязанной к нему лентами.