Книга Медь и мёд, страница 107 – Яна Лехчина

Так Ольжана поняла, что его изуродовали не в плену.

— Я считал, что моя жизнь бессмысленна и пуста и с таким здоровьем мне всё равно не дожить до седых волос. А если и дожить, то к старости я, наверное, совсем не смогу обходиться без чужой помощи: нога окончательно откажет, зрение ослабнет ещё сильнее, и с единственной рукой тоже что-нибудь случится. Нет, я не боялся ни хургитанской ведьмы, ни её колдовства. Мне было жаль город и некоторых братьев. Вот и всё.

— А что было дальше? – Ольжана снова высунулась к нему через полог.

— Ничего любопытного. – Лале махнул ладонью. – Айше Хасамин осудили и сожгли на костре. Мор прекратился. Мне в награду достались ненависть всего Хургитана и сумка Айше, где я нашёл её дневники с заметками о чародействе. А потом Хургитан отбили хал-азарцы, и мои братья из обители или погибли, или отправились со мной в зиндан. Конец.

На вкус Ольжаны, концовка была скомканная, но вредничать она не стала. Только благоговейно протянула:

— Батюшки-и…

Переваривая услышанное, Ольжана разглядывала места, которые они проезжали, – всё те же господарские поля. Так странно было смотреть на них после истории о восточных краях.

— Ну вот. – Даже не видя лица Лале, Ольжана понимала: он доволен тем впечатлением, которое произвёл. – Вместо того, чтобы обсудить с вами что-то полезное, я рассказывал это.

Лукавил, конечно. Ольжана тряхнула кудрями.

— У вас остались записи Айше?

— Разумеется. Я берегу их как зеницу ока.

— Ла-але, – вздохнула Ольжана, – вы что, серьёзно? Вы давали мне читать башильерские трактаты, когда у вас есть дневники такой могущественной ведьмы?

— Госпожа Ольжа-ана, – передразнил он, – вы что, серьёзно? – И вмиг собрался, полуобернулся. Его тёмные глаза блеснули. – Хургитанская ведьма была моим врагом, но она делала то, что считала благом для своего народа. Я могу её понять. Звучит чудовищно, но так и есть. Не обижайтесь, госпожа Ольжана: я хочу, чтобы к её дневникам относились уважительно. Это не безделушка и не лёгкий способ стать сильнее. Это – труд выдающейся колдуньи, к которому нужно подходить с умом. Хотя бы изучив принципы, на которых зиждется хал-азарское чародейство.

— А…

— А хал-азарское чародейство вы начнёте изучать сразу после того, как разберётесь с основами.

В душе Ольжана возмутилась – «В конце концов, ты даже не колдун!», – но признала: у Лале есть право распоряжаться своими рукописями как угодно.

— Хорошо, – сказала она, поправляя платок на запястье. – Слушаюсь и учусь. Скоро буду устраивать с вами научные споры. И знаете, как-то я сомневаюсь, что вы выиграете…

Лале усмехнулся.

— Жду как соловей лета.

Ольжана, конечно, надеялась, что до лета чудовище поймают, но, видно, чародеи Драга Ложи даже не торопились.

Над зелёными кронами плыл красный закат. Чеслав шёл путаными тропами, жуя травинку. Деревья плотно обступали его со всех сторон, пахло прелой почвой и земляникой – недавно прошёл дождь, и летний лесной воздух был душен и сладок.

Чеслав не боялся леса. Дед по матери, охотник, часто брал его с собой в чащу и обучал разным премудростям – как выследить одного зверя и спрятаться от другого, как вернуться домой… Чеслав хорошо знал лес у родной деревни. Он казался ему безопасным, как старый друг, – не чета тому чёрному лесу, который, по слухам, лежал севернее по большаку. Люди говорили, что в том чужом лесу водились не только животные, но и чудовища, и правил там колдун, окруживший себя учениками; а в их маленьком лесу не было ни колдунов, ни чудовищ – одни только Тайные Люди.