Книга Двенадцать железных цепей, страница 87 – Яна Лехчина

Лазар вскинул голову. Над огромным залом – один-единственный сверкающий купол, украшенный плотной вязью восточных узоров. Стены и арочные пролёты были выложены небесно-голубой и лиловой мозаикой. Сквозь витражи сочился мягкий утренний свет.

В главном зале ни души, словно в самые страшные дни мора.

— Засмотрелся, брат Лазар?

— Да. – Лазар перехватил трость и глянул на Эйлуда устало. – Я ведь несколько дней провалялся в беспамятстве. Ты забыл?

Эйлуд не ответил. Шаркнул ногой о синий хал-азарский ковёр и бросил Сааку:

— Жди здесь.

Тот сразу возмутился:

— Почему это?

Эйлуд перевёл на него ленивые глаза удава. Дёрнул острым подбородком и чуть наклонился вперёд, чтобы быть с Сааком одного роста.

— Послушник много себе позволяет, – заметил он шёлково. – И совсем забыл, что он всего лишь послушник, а не брат ордена. Как бы его острый язык не сослужил ему дурную службу.

Справедливости ради, Эйлуд часто пропускал мимо ушей ругань Саака, а ведь недавно тот начал вворачивать язвительные фразы и на иофатском. Возможно, решил Лазар, это потому, что Эйлуд любил красивые вещи, а Саак был чудо как хорош собой – и именно поэтому сам Лазар вызывал у Эйлуда такое раздражение.

Саак открыл было рот, но Лазар перебил:

— Брат Эйлуд прав, Саак. – Слабо улыбнулся. – Спасибо за поддержку, но тебе правда дальше нельзя.

И направился за Эйлудом через главный зал – к незаметной двери, ведущей в молельную башню. Именно там на время мора обосновался брат Гвидо.

— Вот и нравится ему прыгать по этим ступеням, как горный козёл. – Лазар остановился на пролёте переводя дух. Ногу кололо. – Какой-то ты стал молчаливый, брат Эйлуд. На тебя не похоже.

— Зато ты странно разговорчив. – Эйлуд взлетел на несколько ступеней и теперь дожидался Лазара. – Совсем не боишься?

— Чего?

Эйлуд сощурился.

— Никогда не поверю, что тебе нечего скрывать. Или ты не знаешь, что о тебе сказала ведьма? Неужели твой дружок тебе не передал?

Передал, конечно, но Лазар всё равно переспросил:

— Что сказала? – И шумно переставил трость. Проклятая лестница! После обряда и лихорадки Лазар казался себе куда слабее, чем обычно, и еле поднимался.

Эйлуд смотрел на него не моргая. Ну чисто – змей.

— Она сказала, что ты такой же, как она, брат Лазар.

— И ты в это веришь?

Лазар стоял на несколько ступеней ниже Эйлуда – сгорбившийся, взъерошенный, держащийся за трость единственной рукой. И Эйлуд по сравнению с ним – что Перст-иофатец с фрески – прямой: высокий и тонкий как хлыст, в опрятной сутане.

— Ты странный человек, – сказал он наконец.

— За это не сжигают.

— Как знать. – Эйлуд ладонью зачесал назад вихор волос, выступающих над высоким лбом. Стоило бы отстричь, подумал Лазар, раз Эйлуд внезапно записался в блюстители башильерских порядков. – В Хургитане нам многое прощалось, брат Лазар, особенно – в период мора…

Нам – не самым благочестивым братьям?

— …Но сомневаюсь, что тебе простят заигрывание с чародейской силой.

— Из нас двоих главный заигрыватель – это ты, брат Эйлуд. – Лазар забрался на ещё один пролёт. Усмехнулся: – Можно так сказать по-иофатски?

— Нельзя. – Эйлуд поднялся ещё выше, развернулся и сцепил руки за спиной. – Но не прибедняйся. Брат Гвидо выяснил, что ты до мора захаживал к некой хургитанке. Она тоже ведьма?