Книга Двенадцать железных цепей, страница 58 – Яна Лехчина

В руках юношей щёлкали колдовские кнуты, напоминавшие жидкое серебро, – ещё чуть-чуть, и сорвутся на листву ослепительные горячие капли. Юноши правили конями с отрывистым залихватским гиканьем, и всё вместе – грохот, дребезжание земли, пар, горделивый вид учеников Грацека и вести, которые они везли, – вызвало у Ольжаны трепет.

Она убрала от ворона руку. Выпрямила затёкшую спину.

Тут же, на земле, сидела Чарна и слушала Хранко, прикрыв глаза. Юрген нашёлся рядом с Лале – на поваленном дереве у озёрного берега; он мрачно смотрел на голубоватые воды, по которым ветерок разносил рябь.

— Пойду сразу в Тержвице, – сказал Юрген Ольжане. – На север бессмысленно: наверняка поедут быстро, да и разминуться можно.

Он спрыгнул с дерева. У его ног лежали наплечные мешки – оказалось, пока Ольжана слушала послание, Юрген уже достал их с Чарной вещи из кибитки.

— Ты уверен, что тебе стоит ехать прямо сейчас? – спросила Ольжана осторожно.

— А что не так? – Юрген наклонился за мешком.

— Взбудораженный ты. – Ольжана глянула на Лале, точно призывая его в свидетели. – Как бы чего не случилось.

— Да ладно тебе. – Юрген хмуро закинул мешок за спину. – Чарна, ты дослушала? Я собираюсь в Тержвице. Ты со мной?

Чарна поднялась с земли, деловито отряхнула ладони. Сказала: «Да».

— Ну-ка подожди, – велела Ольжана, отыскав глазами отставленную корзину с фруктами. – Я положу вам еды.

— Нет, – ответил Юрген быстро, – не стоит. Я…

Светлые брови угрюмо сведены над переносицей. Взгляд беспокойный, скользящий; плечами вёл в нетерпении, словно ещё мгновение, и уже перебросится через нож.

— Юрген, – сказала Ольжана строго. – Опусти мешки. Иди умойся, чтобы остыть. Я соберу вам с собой ужин, это недолго.

Он посмотрел на неё с очевидным желанием поспорить.

— Госпожа Ольжана права, – вмешался Лале мягко. Видимо, Юрген поделился с ним, что произошло, пока девушки слушали Хранко. – Выдохните, мессир.

И его вкрадчивый голос подействовал лучше, чем хлопотливые предложения Ольжаны. Вскоре пожитки были уложены окончательно, а Юрген не находил себе места, как пастуший пёс, упустивший своё стадо.

— Грацек, – скрежетал он, – то весь из себя такой недолюбливает Кажимеру, а то по её указке отправляет учеников разносить пол-Чернолесья.

— Ну значит, дела приняли такой оборот. – Ольжана затянула тесёмки на мешке и поднялась. – Прошу тебя, давай осторожнее.

Не имело значения, что Юрген узнал про Йовара за эти месяцы и что Хранко наговорил ему в прошлом письме, – стоило чужакам заявиться в Чернолесье, как Юрген сразу будто бы обо всём позабыл. Нет, думала Ольжана, это великая удача, что его не оказалось дома, когда приехали кубретцы – иначе бы Юргена пришлось бы посадить на цепь, как взбесившуюся сторожевую собаку, ошалевшую от количества дерзких гостей.

Она обняла его за плечи, и Юрген рассеянно чмокнул её в щёку.

— Увидимся, – сказал он. – Наверное, уже в Тержвице. Не знаю, когда там тебе скажут приехать.

Ольжана предполагала: её-то госпожа Кажимера позовёт самой последней, иначе чудовище разнесёт весь собор.

Лале поднялся с поваленного дерева, и Юрген протянул ему руку.

— До свидания, – проговорил он, другой рукой закидывая на себя наплечный мешок. – Простите за настырность, берегите Ольжану.

Прежде чем Лале успел бы предупредить, Юрген сжал и потряс его правую кисть – с башильерским перстнем.