Книга Двенадцать железных цепей, страница 57 – Яна Лехчина

Юноша в тёмно-багровом кафтане держал развёрнутый свиток. Горбатый нос, блестящие карие глаза. У переносицы кусочек правой соболиной брови – белый, будто природа причудливо выдумала, чтобы сделать лицо приметнее. Часть ресниц на этом же глазу тоже светлые, ровнёхонько под кусочком белой брови. Остальные – тёмно-каштановые.

На губах – тень издевательской улыбочки. Тайные Люди, мог ли кто-то смотреть на Йовара подобным образом?

«Клянусь, Юрген, – произнёс Хранко устало, – если бы ты там был, ты бы начистил ему рожу. Тебя вообще там не хватало, если честно. Ну так вот, подошёл этот Баргат – он у них, видимо, был за главного – и с мерзенькой усмешкой уточнил: «Правильно ли я понимаю, мастер, что ты отказываешься явиться в Тержвице? Так ли мне передать господину Грацеку и другим чародеям Драга Ложи?»

А мы ведь все понимаем, какие последствия у того, чтобы не явиться в Тержвице, Юрген. И Йовар тоже. Ты не представляешь, каким он стал потерянным».

То видение вспыхнуло и вновь погасло. Вместо него появилась комната Хранко в башне, замелькали стопки книг, запахло деревом и сухоцветом – Хранко был единственным из них, кто, записывая послания своим воронам, мог передать не только вид и звук, но и ощущения с запахами.

«Сейчас нам всем дали время на сборы. – На картине мелькнул сам смазанный Хранко, как сквозь мутное стекло. – Младших разрешили не везти. Баргат сказал, Драга Ложа велела им остаться в тереме – их будут допрашивать, только если суд в Тержвице встанет в тупик».

Хранко рассерженно вздохнул.

«Я попросил, чтобы тут осталась хотя бы Бойя – приглядывать за младшими, – но меня высмеяли. Хорошо, что у нас есть Букарица, ну а если бы не было? Мы что, оставили бы в Чернолесье полный терем безнадзорной детворы? — Последнее проговорил сквозь зубы. – Ладно Авро с Кажимерой. Может, они не понимают, что у нас тут не Тачерата и не Стоегост. Но Грацек? Его дом тоже может покалечить неосторожных учеников».

Ольжана никогда не замечала за Хранко особой заботы к младшим, но, похоже, если в дом приходит беда, все привязанности начинают играть другими красками. Картинка зарябила, мутноватый Хранко замелькал перед глазами – казалось, он собирал вещи и одновременно разговаривал с Юргеном, но нарочно не сделал своё изображение таким чётким, какой была зачарованная повозка.

«…А Йовар, – Хранко покачал головой. – Я никогда его таким не видел. Мало того что он двадцать лет не покидал Чернолесье и наверняка забыл, каков мир за его пределами. Сейчас он вынужден делать то, что ему велела сопля Грацека, – у Йовара будто землю из-под ног выбили. Не думал, что скажу это, но я за него боюсь».

Вспышка. Лицо Хранко – прямо напротив. Нечёткость исчезла, и теперь Ольжана видела Хранко точно вживую.

«Если что, я знаю, что ты там цел. Послеживаю за тобой немного. – Фыркнул, напомнив прежнего ворчливого Хранко. – Не знаю, насколько ты там сейчас занят, но… – Запнулся. – Думаю, Йовару было бы легче, если бы ты оказался рядом».

Чары послания задребезжали, и Ольжана увидела кусочек, который, пожалуй, должна была увидеть самым первым – к терему Йовара сквозь лес неслась повозка Грацека. Кони везли её стремительно, с громогласным ржанием, и повозка не ехала, а летела по воздуху от силы, с которой её тянули металлические существа. Пар – во все стороны. Пылающие глаза железных голов на бортах – как упавшие звёзды. Деревья гнулись, кустарники стелились по земле. Да уж, подумала Ольжана, в былые времена Йовар за такое разорвал бы на месте.