Книга Двенадцать железных цепей, страница 50 – Яна Лехчина

Уршула стояла поодаль и, чтобы успокоиться, расчёсывала пальцами шёлковую гриву своего коня.

— Гадко, – обронила она наконец. – Договорить не успела, как уже прогнали, будто плешивую кошку.

Ляйда захохотала, доставая из-за пазухи бурдючок с водой.

— А ты на гостеприимство рассчитывала, Урысенька? – осведомилась она, делая глоток. – Конечно, мельник нам не рад. А ты бы обрадовалась?

Уршула ответила не сразу: заплетала гриву в косичку и лишь искоса поглядывала на Ляйду. Шеи коней лоснились. Колдовские копыта блестели начищенной медью. Прежде чем отправиться к мельнику, Уршула с Ляйдой накормили коней и сводили к речке, и теперь те стояли меж сосен довольные, покорные.

— Я, – отозвалась она наконец, – постаралась бы быть не такой грубой.

Казалось, Ляйду это развеселило.

— Ты-то? – Лукаво сощурилась. Откинулась спиной на ствол сосны, словно и расшитой безрукавки ей было не жалко. – Ну появится у тебя возможность оказаться на их месте. Посмотрим, как запоёшь.

Уршула выпустила гриву коня. Развернулась на пятках.

— Что? – переспросила. – Как это – на их месте?

Ляйда подавила смешок.

— Садись, – предложила она, указывая на место рядом. – В ногах правды нет.

Уршула достала плащ из подвязанной к седлу сумки, бросила его наземь около Ляйды. Может, богатая панночка и не берегла одежду, но грязь могла въесться так, что никакими чарами не выведешь – да и не обучала их госпожа колдовству для того, чтобы решать с его помощью бытовые дела.

— Ну. – Уршула опустилась на плащ, скрестила ноги в штанах: мягкий стоегостский лён, не для лесной почвы шились. – Слушаю тебя.

Ляйда склонила голову набок. В тёмных глазах – насмешка.

— Ах, Урыся-Урысенька, – произнесла она нараспев. – Вот недавно сказала, что ты старше меня и опытнее. Значит, и умнее, что ли?.. Сколько тебе там, двадцать пять?

Да. Самой Ляйде было двадцать один, но Уршула не понимала, к чему разговор.

Ляйда досадливо развела руками. Голос её стал тихим и ласковым:

— Но ты ведь ничего не понимаешь. – Она мелко повела подбородком. – Урыся, ты ведь по-прежнему та узколобая девочка, моряцкая дочка, и даже жизнь при еёдворе ничему тебя не научила.

Это прозвучало так неожиданно и вкрадчиво, что Уршула не успела обидеться.

Ляйда подобрала под себя ноги и села ровнее. Осанка – величавая; не такого кроя, как, мол, ты, Урыся. Ляйда с детства жила при двух дворах: один – в Стоегосте, двор госпожи Кажимеры. Второй – в Мазарьском господарстве, где воеводствовал её отец, богатый пан. В одном Ляйда училась, в другой приезжала, чтобы познакомиться с очередной мачехой, занявшей место хозяйки её дома.

Но сейчас Уршула не собиралась её жалеть.

— Что ты… – нашлась она наконец.

Ляйда вздохнула.

— Что я. – Она взмахнула маленькой кистью. – Ты правда не понимаешь, что в Тержвице подозреваемыми будут не только ученики Йовара или прохвосты вроде Збыслава? – Подалась вперёд. – В Тержвице подозреваемыми будут все. Чародеи Драга Ложи. Их свита. Мы с тобой. Она собирается землю рыть, чтобы найти того, кто создал чудовище, и нам всем от этого придётся несладко.

Уршула поражённо отстранилась.

В глубине бора щебетали птицы. Пронеслась мысль: вдруг какая-то из них – соглядатай госпожи?.. Уршула тут же одёрнула себя – глупости. Но неспроста же Ляйда говорила полушёпотом и попросила её сесть так близко? Тоже, наверное, всякое думала.