Книга Двенадцать железных цепей, страница 100 – Яна Лехчина

Ольжана села. Спину холодило из-за мази на основе тачератского мёда, а в голове было мутно – от него же. Ольжана решила, что сейчас ей лучше остаться в том же состоянии, в каком она провела первые дни после нападения чудовища: сонливость после тяжёлого лекарства, и Мореника горячо её поддержала – не хотела, чтобы Ольжана испытывала боль.

— Трогать можно?

— Можно. – Мореника присела на корточки и вымыла руки в бадье с водой. – Но бессмысленно. Я всё заклеила лоскутами колдовской кожи, чтобы не смазалось.

Ольжана не совсем понимала, что именно там могло смазаться. Мореника взялась подлатать её спину: распорола затянувшиеся шрамы и заново сшила кожу. Видимо, как и пан Авро до этого, она выравнивала её тело, будто глину.

— Сейчас выглядит лучше, да?

— Намного. – Мореника встряхнула руками, и капли задорно разлетелись во все стороны. – Не переживай. – Посмотрела с нежностью. – Шрамы, конечно, останутся, но будут не так уж заметны. Ещё и побелеют со временем.

Ольжана вспомнила, что вообще-то гола до пояса, и потянулась за рубахой. Накинула её на себя, заправила в юбку, но всё так же осталась сидеть на кровати – боялась, что, если встанет, потеряет равновесие.

Мореника подошла к столику, на котором оставила свои причудливые инструменты для ваяния, и спросила:

— Теперь лицо?

— Нет.

Мореника обернулась.

— Тебе плохо? – спросила она. Ольжана отрицательно качнула головой. – Тогда лучше сделать это сейчас, всё разом…

— Я понимаю. – Ольжана потрогала щёку, распоротую то ли когтем Сущности, то ли ветками в лесу. Заживало медленно: щека до сих пор оставалась опухшей, с желтовато-зелёным кровоподтёком. – Но не надо.

— А-а, – протянула Мореника. – Ты хочешь, чтобы лицом занялся пан Авро? – Покивала. – Он правда искуснее меня. Ты права.

Об этом Ольжана даже не думала.

— Нет, нет. Послушай… – Она вздохнула. – Это не значит, что я тебе не доверяю.

— Я не обижаюсь, – сказала Мореника мягко. Вытирая руки о полотенце, она склонила голову набок, и её тёмно-каштановые кудри сбились на одно плечо. Она показалась такой красивой – в простом платье южного кроя, с корсажем на шнуровке и ласковой улыбкой, – что Ольжана остро ощутила собственную непривлекательность. Она испытала бы неловкость и в лучшие времена, но сейчас, после нападения… Cловно прочувствовала на себе каждый шрам, каждую ссадину и каждый отёк.

— Мореника. – Ольжана прикрыла глаза. – Я хочу, чтобы на суде все увидели именно такое лицо. Не облагороженное тобой и паном Авро. Я хочу, чтобы по мне было видно, что на меня напало чудовище.

— Ох. – Мореника нахмурилась. – Ладно. Думаешь, так будет лучше?

Ольжана дёрнула подбородком.

— Надеюсь.

Мореника перекинула полотенце через плечо и присела на край кровати.

— Недолго осталось. – Она погладила Ольжану по руке. – Скоро всё решится, вот увидишь.

Ольжана тупо повторила:

— Надеюсь.

Мореника ободряюще улыбнулась.

— Позову Лале? Он там наверняка места себе не находит.

Ольжана уже была одета, так что не видела причин, почему бы не пустить сюда Лале. Подумала: сейчас ей не казалось, что он «не находит себе места». Наоборот, после нападения он был крайне собран – зашил Ольжане раны и обработал их какой-то причудливой мазью из лепестков волчьей отравы. (Ольжана бы обязательно спросила, дал ли ему рецепт пан Авро или кто-то из его знакомых лекарей-чародеев, но в те дни она всё больше спала. А сейчас спрашивать расхотелось. Да и не к месту…) Лале привёз её сюда, в городишко рядом с Утопленичьим озером, и поселил в простенькую гостиницу. Он сам связался с Мореникой, которая, как оказалось, уже приехала в Тержвице, и попросил позаботиться об Ольжане.