Книга Игла из серебра, страница 165 – Яна Лехчина

Ольжана задумчиво подбросила лунный огонь на ладони. Она не слышала, чтобы ученики Йовара использовали какой-то ход, пока жили в колокольне, – но, если что-то подобное существовало, оно должно было соединять колокольню с самим собором.

Однако надо ли Ольжане в собор?..

Оно посмотрела в темноту хода. Вздохнула.

Такое огромное озеро, а получается, деться больше некуда.

Голова гудела от ударов, но Юрген смеялся. Он хохотал так, что чуть не выкашлял лёгкие, и Лале сухо заметил, что так и до сумасшествия недалеко.

Когда тенистая рука выпустила его горло, Юрген рухнул. Лале понадеялся, что теперь-то всё, но Юрген попыток не оставил. Он лежал, раскинувшись на раскалённом от огней полу, и смотрел, как Лале искал свою тварь по залу. Лале заклинал ветер и распахивал двери, ведущие в служебные помещения Тержвице, и явно не находил того, что нужно. Спросил даже, есть ли ход из собора в колокольню, но вместо ответа Юрген наворожил крохотный грозовой вихрь. Лале как раз стоял под витражным окном над местом, где раньше был прикован Йовар, – вихрь вынес стекло, и Лале осыпало осколками.

Так что тенистая рука вернулась к Юргену. Свернулась в кулак и принялась его бить.

Если бы Лале мог, думал Юрген в полузабытье, то наворожил бы несколько таких рук – или какие-нибудь колдовские путы покрепче, чем предыдущие. Но Лале явно устал. Юрген измотал его окончательно, а ещё не давал спокойно разобраться с чудовищем.

Юрген ругался. Хохотал. Отплёвывался кровью.

— Б-бесы тебя возьми! – Разъярённый, Лале оказался рядом. Тенистая рука ухватила Юргена за грудки. – Ты угомонишься или нет? Или из тебя дух окончательно выбить?

Юрген пьяно усмехнулся:

— Были бы силы, давно бы выбил!

Рука приподняла его, и теперь Юрген полусидел.

Он не услышал, что ответил ему Лале. Окровавленный, он чувствовал, что сознание его покидает.

Остатки пламени ещё полыхали в зале. По фрескам скользили огни и тени, и Юргену казалось, что зал кружился вокруг него, а герои и чудовища на фресках двигались, как живые. Время замирало – именно поэтому небо, видное в расщелинах потолка, до сих пор не начало светать.

А потом ему показалось, что за спиной Лале – откуда-то с галереи под куполом – пролетела птица.

Маленькая пёстрая птица.

Малиновка скрылась за огненной стеной. Юрген облизнул губы. Он-то помнил, что у стен толкались утопленники, – и что Ольжана всегда боялась умертвий.

Узкая тень скользнула по фрескам. Внезапно расширилась, накрыла собой половину зала и подползла к Юргену. Туго стянула его лодыжки.

— Ай. – Юрген постарался сесть ровнее. – Опять что-то придумал?

Тень начала оплетать его ноги, как крепкая буйная лоза. Соединила между собой колени, закрепила бёдра, вдавилась в живот. Юрген попытался поднять руки, но тень метнулась к ним, обхватила запястья и привязала их к туловищу.

— А чего только сейчас? – оскалился Юрген. – Чего раньше так не сделал? Думал, договоримся, а? Или я тебе просто не давался? Надо было знатно меня помутузить, чтобы тебе удалось…

— Замолчи, – прохрипел Лале.

Тень заползла на грудь Юргена. Легла такой тяжестью, что затрещали рёбра. Юрген вытянул шею и задышал глубоко и часто – предчувствовал, что вот-вот тень обернётся и вокруг горла, как петля.

Связанный, теперь он не мог даже шелохнуться. Но Лале пошёл дальше, и у лица Юргена тень размохрилась, залепила ему рот тонкими щупальцами, полезла в нос… Заволокла глаза, и теперь Юрген видел только лиловатую тьму, посверкивающую за веками.