Книга Игла из серебра, страница 139 – Яна Лехчина

Она услышала чужие шаги.

Резко развернулась.

Неподалёку стояла какая-то Кажимерина ученица – в ночном платье, простоволосая, и Чарна мысленно выругалась. Сколько потребуется девчонке, чтобы превратиться в птицу и растрезвонить об увиденном на весь терем? Мгновение?

— Что вы делаете? – строго спросила ученица, и её голос показался смутно знакомым.

Чарна подняла глаза к небу. Видят Тайные Люди, она подобного не хотела, – но если уж навлекать гнев Звенящего двора, то без полумер.

Поток воздуха сшиб девчонку с ног, приволок к Чарне. Та схватила девчонку за горло, вжала в стену конюшни. Лунный свет скользнул по ней – испуганное лицо тоже показалось знакомым, но Чарна не смогла вспомнить сходу, где они встречались… Где-то в Тержвице? Или раньше?

— Ни звука, – процедила Чарна. – Умеешь открывать конюшню?

Девчонка попыталась поднять руку со звенящим браслетом, и Чарна перехватила её движение.

— Ну-ка!.. – Шикнула. – Тогда хотя бы стой смирно.

Новый поток воздуха поглотил девчонку, оплёл, как путы, и зарябил у лица, заглушая возможный крик. Чарна с силой вдавила двери конюшни, расправилась с остатками защитного колдовства и быстро глянула на Юргена, – по-прежнему потерянный, тот таращился на девчонку.

Когда он придёт в себя, наверняка обругает Чарну на чём свет стоит.

Во тьме, точно подсвеченные, блестели золотые бока Кажимериных коней – не разглядывая, Чарна метнулась к ближайшему. Закляв лунный свет, отыскала уздечку, принялась её закреплять; руки дрожали. Чарна не была мастеровитой наездницей, но у её бабки жила лошадь – правда, совершенно обыкновенная, не чародейская.

Седлать времени не осталось. Придётся справляться так.

Чарна помнила, как обращалась с конём Ляйда, но не была уверена, что справится сама – и что конь не сбросит её со злости. Хотя был ли выбор? Сама ведь всё затеяла. Чарна забралась на конскую спину, сжала поводья. Руки свело, но не от боли – от ощущения небывалой колдовской силы, с которой следовало совладать.

Ах, Жавора…

Чарна натянула поводья. Стиснула челюсти от напряжения.

Прикрыла глаза.

Если она заставит коня сдвинуться сейчас, не улетит ли он сразу на множество вёрст?.. Чтобы перестраховаться, Чарна спешилась, привела Юргена и помогла ему забраться наверх. На удивление, это получилось у него неожиданно ловко – даже ловчее, чем у самой Чарны, устроившейся перед ним.

— Только держи меня крепко, – велела она, и Юрген покорно обвил её руками.

Чарна глубоко вздохнула.

Кажимера её убьёт. Однозначно убьёт – но хоть бы это случилось не раньше, чем Юрген придёт в себя.

Чарна вцепилась в поводья. Сосредоточилась, пропуская поток силы от подушечек пальцев к самому сердцу.

Конь шагнул вперёд – к выходу, и вокруг закружилась ночь. В ушах засвистел ветер, застучала кровь; пальцы пульсировали, и на миг Чарна не осознавала ничего, кроме этого, – только горячую дрожь, и рёв ветра, и тяжесть рук Юргена, сомкнувшихся вокруг неё.

Последний осмысленный разговор у них случился совсем нежданно – вечером того дня, когда Лале внезапно решил заночевать на постоялом дворе.

Они уже останавливались здесь раньше – в этом же местечке у Тержвице. Ещё до того, как свершился чародейский суд, но Ольжана не помнила ни названия, ни – тем более – постоялого двора. Это ощущалась как давняя, почти выдуманная жизнь: что тогда было с Ольжаной? Кажется, она страдала от очередных ран, нанесённых чудовищем. Кажется, у неё ещё была коса.