Книга Игла из серебра, страница 124 – Яна Лехчина

Беривой укрыл морду лапой. Нет уж, пусть лучше ему мерещится, что он опять мальчишка, который дремлет в отцовском доме и которого вот-вот растолкают мать или братья. А если и вправду братья, то скорее придёт старший, которому Беривой ещё в детстве, учась бою, случайно раскроил бровь… И с тех пор та была рассечённая – яркая примета, как ни крути.

Снаружи скулил ветер. Накрапывал дождь. Однако волчья шкура была так толста, что не пропускала даже холод, – Беривой лежал бы так и лежал.

Свернувшись поплотнее, он прикрыл глаз и тут же снова провалился в забытье.

По вечерам, когда Чарна перекидывалась в человеческое тело, неизменно случалась одна и та же беда: не удавалось снять рубаху, не помучавшись. Птичьи когти так плотно впивались в кошачью спину, что следы оставались даже после обращения. Кровь запекалась, ткань приклеивалась к порезам… Обычно Чарне помогала Бойя – отсылала Хранко куда подальше и, набрав ушат воды, отделяла намоченную рубаху от кожи.

Смеркалось. Чарна с Бойей сидели под лохматыми елями, покидав рядом заплечные мешки.

— Ну не шипи. – Бойя перебросила ей на грудь мешающие волосы. – Я почти закончила.

— Я не шиплю. – Чарна с усилием удерживала взгляд на противоположном дереве. Она чувствовала, как с неё медленно соскальзывала мокрая рубаха. – Что, сегодня ещё хуже?..

Бойя поцокала языком.

— Тебя будто плёткой побили. – Судя по звукам, она потянулась к мешкам.

Бойя пошебуршала в их вещах. Наконец раздался лёгкий шорох отодвигаемой глиняной крышки, и Чарна ощутила густой травяной запах.

— А, снова эта мазь…

— Тебе не нравится? – удивилась Бойя.

— Она вонючая, – призналась Чарна, но тут же прикусила язык. – А впрочем, это ведь неважно. Главное, что помогает.

Бойя усмехнулась.

— Вовремя вспомнила, что её приготовила я.

Она нанесла мазь, и Чарна не удержалась и передёрнула плечами. Вечер и так был слишком холодным, чтобы сидеть без рубахи, а ещё и остывшая на воздухе травяная кашица… Но Чарна не сказала ни слова.

Бойя это заметила.

— Что-то ты в последнее время совсем не ворчишь.

— Ну а чего ворчать? – Чарна хмыкнула. – Ты мне помогаешь, и я это ценю.

Бойя закончила обрабатывать её порезы, подсушила их чарами и накинула на Чарну чистую рубаху.

— Удивительно. – Бойя поднялась. – Надо было всего-то пройти пережить весь этот мрак, чтобы мы с тобой смогли разговаривать без раздраже…

Её прервал крик Хранко:

— Если кто-то не одет, пусть сейчас же оденется! – Ближайшие ели закачались, и Чарна наспех натянула рубаху. – Ну?..

Бойя разрешила ему появиться, и Хранко тут же оказался перед ними. Брови сведены, на бледных скулах – румянец.

— Мы сегодня рано остановились, – выпалил он. Указал вглубь леса: – Мы почти у того места. Из Ольжаниного послания.

Глаза Бойи расширились.

— Неужели…

— Да, – подтвердил Хранко. – Я всё проверил. Давайте, идём!..

Чарна поправила ворот рубахи. Её пальцы мелко тряслись.

— Я за вами, – сказала она. – Так добегу. Не надо меня нести.

Казалось, Хранко даже её не дослушал – выхватил кинжал и перекинулся. Бойя последовала за ним: распустила тесёмку, перетягивающую одну из косичек, и превратилась в сороку.

Чарна сомневалась, как лучше поступить, – превратиться в кошку? побежать человеком? – и, решив не тратить времени, бросилась на своих двоих. Она почти не смотрела под ноги – неслась, огибая ветви и стараясь не спускать глаз с ворона. Дыхание почти сразу сбилось. В боку закололо. Вряд ли от усталости – что, Чарна не бегала никогда, что ли?.. Скорее от страха.