Книга Немезида ночного ангела, страница 461 – Брент Уикс

Облачив руки и ноги в ка'кари, я нажимаю на круги в обшивке корпуса, про которые мне подсказывал Жасмин Жаквет.

Они открываются тихо, но не беззвучно. Впрочем, сейчас мне все равно.

Если наверху сестры и пытаются что-то соврать, чтобы прикрыть меня, я этого не слышу.

Лотай снова устремляется вверх, выскакивает из воды в том месте, где только что был я, но взлетает уже не так высоко; вместо этого он щелкает гигантскими челюстями в воздухе и крутит головой по кругу, разыскивая меня. В какой-то миг его зубы цепляются за балку. Он отрывает от нее кусок металла и снова падает в воду.

Сразу же после этого лотай выпрыгивает вновь, изворачивается в воздухе и вонзает в настил маленькие коготки.

Мой внутренний голос недоверчиво вопит: «У него есть маленькие ручки и ножки, а я этого не замечал? И его когти могут так запросто пронзить настил?»

Но я уже спасаюсь от него бегством. Переворачиваюсь животом кверху, чтобы было удобнее хвататься за выступающие из борта панели, но, открыв всего две из них, машу рукой на скрытность и пробиваю борт когтями из ка'кари.

С каждой дыркой вокруг моей руки начинают искриться необычные оранжево-зеленые магические всполохи.

Я подобрался почти к самому краю причала, почти очутился в безопасности, как вдруг чувствую, что мою ногу сдавливают могучие челюсти. Лотай заглотил мою стопу целиком.

Тяжесть лотая чуть не срывает меня с причала в воду. В следующую секунду по моему телу волной растекается талант, и я перегоняю весь ка'кари, не нужный для когтей, в ногу. Выстрелив им во все стороны, я превращаю его в броню, в шипастый экзоскелет.

— Ой, смотрите! Что это за огонек? – раздается над моей головой голос одной из сестер. – Рядом с кораблем императрицы!

— Что?! – восклицает гвардеец. – Какая разница? Что, черт возьми, здесь происхо?..

Взревев, я взмахиваю ногой, поднимаю лотая и ударяю им о причал, насадив на шипы. Тварь шипит и огрызается, как собака, вцепившаяся в кость, – только вместо кости у него моя нога.

Я удлиняю шипы, меняю их положение и пинаю снова, и снова, после чего превращаю шипы в длинные клинки. Лотай с мокрым чавканьем шлепается о причал, красная кровь и зеленый ихор веером брызжут на воду. Я пинаю его в последний раз, а затем велю ка'кари подняться по моей ноге и рассечь лотая до самых челюстей, словно разделочным ножом.

Половинки лотая расходятся, и он падает с моей ноги в воду, откуда сразу же начинают доноситься всплески и звуки борьбы.

Я подползаю к краю причала, переваливаюсь через край наверх и, окровавленный, оказываюсь лицом к лицу с манипулом Сехравейном.

Похоже, он опустился на колени и хотел посмотреть, что происходит под причалом, но уже пытается подняться, опершись на древко копья.

Я ударяю рукой по древку, выбивая из-под него опору.

Гвардеец теряет равновесие, хочет шагнуть вперед, чтобы выправиться… но я хватаю его за сапог и не даю этого сделать. Он начинает заваливаться вперед, на причал. Быстрым пинком здоровой ноги я перенаправляю его в воду.

Обмякнув, я ложусь на спину, и в ту же секунду мне в лицо начинают бить вспышки света. В воздухе рвутся фейерверки… которые почему-то кажутся мне смутно знакомыми.

Меня хватает множество рук, и я оказываюсь втянут в ряды сестер. Они не повышают голоса, но клянут меня и так, и эдак, зовут глупцом, дураком, кретином.