Книга Немезида ночного ангела, страница 399 – Брент Уикс

— Конечно, знаешь, а еще ты знаешь, что все они несут в себе серьезные опасности. Каждый такой способ нарушает двухсотлетнюю традицию. Если назначишь наследника слишком рано, тебя принудят уступить ему престол, а если будешь сопротивляться, тебя попытаются устранить. Если назначишь наследника слишком поздно, проигравшие заявят, что ты была не в своем уме и тобой, старой и немощной, просто воспользовались. Империи, которой правит бесплодная императрица, легко ступить на путь, ведущий к гражданской войне. А самая большая беда заключается в том, что ты, даже тщательно все продумав, не доживешь до воплощения своих планов и не проследишь, чтобы все исполнили свою роль так, как нужно. Выходит, что бы ты ни сделала, твою империю все равно может ждать крах. Твое бесплодие угрожает не только твоей собственной семье и наследию, но и тысячам других жизней – и тысячам чужих амбиций, что еще страшнее.

Если ты правильно преодолеешь это препятствие, то оно останется лишь короткой ремаркой в истории твоего правления. Все остальные твои достижения будут оценены по достоинству. Однако если ты его не преодолеешь, те достижения упомянут лишь мельком или не упомянут вовсе. «Она сделала несколько великих дел, но…» А дальше на тебя возложат ответственность за падение империи, ибо можно оставить плохого наследника, но нет ничего хуже, чем не оставить его вовсе.

— Неужели ты думаешь, что я этого не осознаю? – огрызается императрица.

— Я нравлюсь тебе в основном за то, что говорю правду. Скажу ее и сейчас: я не знаю. По твоим действиям мне пока не понять, что ты осознаешь, а чего нет. Я вижу, что от твоего народа тебя отделяет прослойка лизоблюдов, пиявок и льстецов, а еще целое созвездие жеманных подхалимов – и все они не дают тебе стать по-настоящему великой правительницей.

Селестия отвечает так тихо, что я едва ее слышу:

— Как ты смеешь…

— Как я смею что? Говорить правду? При твоем дворе как раз недостает такой смелости.

— Убирайся вон! Убирайся, пока я не решила вышвырнуть тебя за борт на потеху всем моим подхалимам.

— Хорошо, моя госпожа. Но скажу последнее. – Я не вижу лица Рефа'има, но по его голосу совсем не чувствуется, что он проиграл спор, что его выгоняют из комнаты и что он, скорее всего, вот-вот потеряет свой титул и, рано или поздно, свою жизнь. – Проблема не в твоем физическом здоровье. Хорошего дня.

Он идет к двери, то есть ко мне, а это значит, что мне нужно за три секунды решить: шагнуть туда, где меня увидит императрица, или остаться там, где меня может увидеть Рефа'им.

Две секунды. Его шаги звучат все громче.

Ка'кари стремительно растекается по мне, и я делаю шаг в сторону императрицы.

У нее нет магических способностей. По крайней мере, я о них не знаю.

— Тогда в чем же она? – бросает императрица ему в спину. В спину – потому что Рефа'им отвернулся от нее, нарушая имперский этикет и практически нарываясь на наказание. Он заносчив. Нужно это запомнить.

А еще он остановился прямо за колонной. Если сделает быстрый шаг в одну или другую сторону, то увидит меня… или не увидит. Я не знаю, какие у него способности. Я не знаю, что могут разглядеть его жуткие глаза. Может быть, он не сумеет меня увидеть, как и императрица.

Надеюсь, она и правда меня не видит.