Книга Немезида ночного ангела, страница 365 – Брент Уикс

Ты смотришь на эту девушку и знаешь, что нельзя пожертвовать ради нее жизнями восьми человек. Это просто. Но ты сам? Ты стоишь сотни таких узников, тысячи, десяти тысяч! Поэтому я готов пожертвовать ими, чтобы спасти тебя. Поэтому то, что делаю я, правильно. Да, за такие действия не похвалят, и, наверное, их можно назвать прискорбными, но осудить их нельзя, потому что награда очень, очень велика.

Ты знаешь, что ты – важная фигура, Кайлар. Ключевая. Ты – особенный. Это пугает тебя. Но не должно пугать. Я прошу тебя сделать шаг к собственной силе. Я осмеливаюсь говорить тебе правду, хотя знаю, что она тебе омерзительна, знаю, что ты сочтешь ее неприглядной, знаю, что ты сначала воспротивишься ей, отвернешься от нее; знаю, что ты будешь меня ненавидеть. Хотя бы поначалу. Кто еще в твоей жизни готов пойти на это, кто готов сказать тебе правду? Со временем ты увидишь, что даже в неприглядных истинах есть своя неизбежная красота.

— Ты хочешь сказать… столько смертей… все это… Ты пытаешься завербовать меня?!

Мне становится дурно, и я чувствую, как к горлу подкатывает едкая желчь.

— Конечно! Зачем мне бороться с тем, кто однажды – если проживет достаточно долго, – поймет, что во всех наших разногласиях виноват он сам? Ведь это ты не смог правильно оценить, что стоит на кону. И нет, я не говорю, что мы с тобой одинаковы. Мы разные. Ты решил заламывать руки и быть бесполезным, оставил все сложные решения мне. На нас надвигаются враги. Враги настолько ужасные, что от одного их вида ты можешь потерять рассудок. Сейчас ты сражаешься с единственным, кто пытается организовать против них оборону. Если хочешь, чтобы через двадцать лет этот мир остался узнаваемым, присоединись ко мне, возьми на себя этот малоприятный труд. Впрягись вместе со мной в это тяжелое ярмо и тяни.

— Нет, – отвечаю я. Но в моем голосе не слышно непокорства, он больше похож на шепот.

— Взгляни на них, Кайлар. На этот раз я не буду спрашивать, кого ты хочешь спасти. Я спрашиваю, кого ты хочешь убить. Если не выберешь, то убьешь всех.

Я уже проиграл. Причем, наверное, давным-давно. Мне уже не назвать себя невинным и не заявить о своем моральном превосходстве в чем-либо.

— Девушку, – говорю я, глядя ей прямо в глаза. Сглатываю. Снизу поднимается ледяной ветер, и по моей коже пробегает мороз.

— Правильный ответ, – говорит он. – А теперь убей.

— Что?

— Снимите с его рук кандалы, – велит Рефа'им своим телохранителям.

Они повинуются. Мне стоит воспользоваться заминкой, что-то придумать, как-то сбежать, но я обмер и стою на месте.

«Ты здесь? – зову я ка'кари. – Помоги мне!»

Ответа нет. Ка'кари помалкивает, чтобы не сработали чары ошейника и чтобы моя голова не покатилась с плеч.

Мои руки, свободные от пут, повисают по швам. Императорские солдаты пристально следят за мной, держат оружие наготове. Кандалы все еще сковывают мне ноги. Ка'кари не ответит. Проклятие, я даже не знаю, слышал ли он все это время мои слова.

— Кайлар, твоя жена погибла, чтобы спасти тысячи жизней. Десятки тысяч. Она ведь не спрашивала твоего разрешения, верно? Однако она решила, что твои страдания стоят того, чтобы спасти стольких людей… а ведь она знала, что тебе, Кайлар, будет больно. И что ты будешь страдать еще очень, очень долго. Она сделала этот выбор и за вашего нерожденного ребенка. Выбор был непростой – убить дитя, чтобы спасти весь мир, – но правильный. Она была великой женщиной. Хватит ли тебе храбрости последовать ее примеру?