Книга Наш неоконченный роман. Молчун ты мой любимый, страница 48 – Ирма Гринёва

…Пётр Рыбников поступил в лагерь в июне 1944 года. К этому времени Советская армия уже почти полностью освободила территорию СССР, но немцы ещё верили, что они не победимы. А вот гонения на советских военнопленных в концентрационных лагерях усилилось. Их отправляли в печи крематориев нескончаемым потоком наряду с евреями.

Игра Петра на гармони в местной самодеятельности (было и такое, когда немецкое начальство концлагерей, считающее себя великими эстетами, собирало оркестры из пленных, умеющих играть на музыкальных инструментах. Особенно им нравилось заставлять их играть перед дверями крематориев) уже не гарантировало ему спасение от смерти в печи, и Агнешке приходилось выкупать приглянувшегося ей русского паренька у коменданта лагеря. Такое произошло дважды из-за смены руководства лагеря.

В апреле 45-го лагерь Флоссенбюрг срочно эвакуировался в Дахау из-за того, что с востока фашистские войска теснила Советская армия, а с запада – союзническая армия США. Агнешка работала машинисткой при коменданте лагеря оберштурмбанфюрере СС Мартине Готтфриде Вайсе, и потому ей удалось воспользоваться неразберихой во время поспешной эвакуации и выправить документы Петра Рыбникова на бывшего бродягу из Гамбурга Питера Андерса.

В концлагерь Дахау они не доехали, сбежали по дороге. Бежали и бежали дальше на юг, лавируя по линии фронта. Прячась и от немцев, и от русских. Попадись они в лапы немцев, обоим грозила бы смерть, как уклонистам и предателям. Попав в плен к русским, участь Агнешки, как сотрудницы концлагеря, была бы решена одним выстрелом, а Петра, если бы выяснилось, кто он такой, в лучшем случае ожидала ссылка куда-нибудь под Магадан. Так что беглецы решили бежать на юго-запад, где уже хозяйничала американская армия.

По дороге в городке Мемминген Агнешка и Питер обвенчались в Kreuzherrenkirche (церковь Креста Господня). Так исчезла Агнешка Боден и появилась чета мирных немецких обывателей Агнешка и Питер Андерс. Их документы не вызвали подозрения у американских оккупационных властей.

И стали они жить-поживать и добра наживать, как говорится в русской народной присказке. Нажили двух детей – Вальтера и Белинду, шестеро внуков, одним из которых и был Питер, названный в честь деда, и двух правнуков (пока). Правнуков Питер-старший уже не увидел. Умер тихо, как и жил – замкнуто, молчаливо. Не любил шумных компаний, с соседями почти не общался, его голос даже в семье звучал редко.

И, тем не менее, и дети, и внуки своего отца и дедушку обожали, о его смерти искренне скорбели. Питер с энтузиазмом откликнулся на просьбу бабушки помочь ей найти родных любимого мужа, абсолютно не подозревая, что искать их придётся в России. Он в одиночку пережил шок от известия, что на самом деле деда зовут Пётр Рыбников и что в России, возможно, ещё жива его первая жена, есть их общий сын и, вероятно, внуки и правнуки тоже. И три года, пока разыскивал Тимура Георгиевича, в одиночку нёс бремя этого знания потому, что его попросила молчать бабушка, не уверенная в успехе поисков и, в случае неудачи, желающая сохранить тайну до своего самого последнего часа.

Когда Агнешка Андерс перешагнула свой 95-летний юбилей, она, вдруг, задумалась о том как много, из того о чём она мечтала в юности, не осуществилось. Сначала помешала война, потом страх разоблачения, затем дети, внуки, правнуки… Она долго колебалась, но, всё-таки, решилась на поездку в Париж, ведь для её возраста выражение «Увидеть Париж и умереть» отнюдь не является красивым оборотом речи.