Книга Рондо на тему любви. Ради счастья, ради нашего, если мы хотим его… Любовь стоит того, чтобы ждать, страница 21 – Ирма Гринёва

С Виктором Миле не надо было думать – правильно она целуется или нет… Не надо было работать над собой, чтобы хотя бы отдалённо почувствовать отголосок наслаждения… Не надо было сомневаться – правильно ли её поймут, если она приласкает рукой пенис или поцелует сосочек груди… Не примут ли за распущенную женщину, если она своим желанием разбудит спящего мужчину…

12

Свободный день до следующего концерта прошёл в праздных шатаниях по Лондону. Сначала прошвырнулись по знаковым туристическим местам – Биг Бен, Тауэр, музей Шерлока Холмса (Милу он не тронул – Василием Ливановым, который прочно ассоциировался у неё в голове в этим литературным персонажем, здесь и не пахло. И вообще никем не пахло. Пустышка. Ещё один способ для отъёма денег у населения, то бишь, туриста, и всё!), музей Мадам Тюссо (здесь Миле поплохело – множество знакомых с детства людей, выполненных столь искусно, что казались живыми, смотрели сквозь неё. И причём, вперемежку – живые, давно ушедшие от нас, всё смешалось. Мила уже сама не знала – она-то сама здесь находится или это её призрак бродит среди застывших фигур? Или ей всё это снится?).

А вот в парках ей понравилось. Даже в Грин-парке, где, собственно говоря, ничего примечательного и не было, кроме этого самого «грина», т.е. зелени – высоченных раскидистых деревьев и бескрайних просторов зелёных лужаек с истинно английским, аккуратно подстриженным газоном. Виктор это понял, и дальше они обошли их все. Ну, если и не все, то самые крупные и красивые.

В Кенсингтонском саду поздоровались с маленьким озорником Питером Пеном; попытались посчитать сказочных персонажей, выглядывающих из складок коры тысячелетнего «эльфийского дуба»; как дети, радовались прохладе ручья на детской площадке принцессы Дианы. В Голландском парке Миле больше всего понравился уголок умиротворения – Японский сад. Она так и не поняла, что в нём было голландского? Разве что розарий? Так розы не бренд Голландии, там же царство тюльпанов. И потом, розарий в парке Регента, был на порядок красивее, да и больше. Но дольше всего, до самого вечера, они задержались в Сент-Джеймс парке. Погуляли среди цветников (Господи, боже мой! Напихали какой-то сорной травы, а ведь красиво как! Глаз не оторвать!), а потом развалились на лежаках, разбросанных без всякой системы на лужайках (правда, как оказалось, платных), и там провалялись, пока не погасло солнышко, болтая о чём-то не существенном, но, в тоже время, очень значимом для обоих, замолкая на полуслове, и возвращаясь к разговору с середины фразы…

13

Утомлённый любовью, Виктор быстро заснул, а Миле не спалось. Было до одури страшно, что на этом и закончится её коротенькое счастье. Не смог Виктор поделиться с Милой своей уверенностью, что их любовь дальше будет только расцветать, что это начало, а не конец. А её чем дальше, тем больше терзала мысль – что бы было, если бы они тогда, давно, тринадцать лет назад, поженились? Построил бы Виктор похожий красавец-небоскрёб, оставшись в Москве? Выступала бы она на лучших площадках мира с лучшими оркестрами и дирижёрами, став его женой? И это их обоюдное одиночество, не является ли оно платой за их жизненный успех? И что потребует судьба за их любовь? Какую пожнёт жертву, если они останутся вместе?