Книга Кто бы мог подумать? А если это любовь, то…, страница 70 – Ирма Гринёва

Экипаж Кристиана зашёл в спокойные воды протоки следом за Андреем. Потом появился экипаж Олега. Ещё через полчаса в протоку выгреб Сергей. Последней лодки под руководством Сашки видно не было. Прождав ещё полчаса, Андрей с ребятами вернулись по скалистому берегу назад, чтобы посмотреть, не случилось ли беды с последним экипажем. Дойдя уже до поворота протоки в реку, они увидели последнюю лодку, за вёслами которой сидела… Галя.

— Однако! – протянул озадаченно Фёдор.

Уже когда пятая лодка благополучно присоединилась к остальным, Галя со смехом сама рассказала их перипетии с выходом на большую воду. Оказывается, им трижды пришлось возвращаться, чтобы, наконец, найти удобную рассадку экипажа. Сначала Галя с Костяном сидела на корме. Когда они выдвинулись в реку и на них обрушился первый шквал ветра и воды, их лодка задрала нос, как катер. Но мотора-то у них не было, а вёсла едва доставали до воды, так что грести не было никакой возможности. Они вернулись, пересадили Галю на нос, опять сунулись на большую воду. Теперь их лодка клевала носом и крутилась вокруг своей оси. Тогда они ещё раз вернулись и вынуждены были усадить Галю в середину лодки, то есть на вёсла. Лодка была устойчива, но Галя никак не могла поймать волну, всё время загребая воздух. Помогла песня. Галя от отчаяния запела: «Э-эй, ухнем! Э-эй, ухнем! Ещё разик! Е-ещё раз!» Песню подхватил Сашок, и Галя чудесным образом стала попадать вёслами в воду. Так они и дошли!

Погода окончательно испортилась. Начал накрапывать мелкий дождик. Андрей остановил движение у первого же подвернувшегося места, где можно было высадиться и привязать лодки.

Они едва успели установить палатки и растащить вещи, как дождь припустился в полную силу. Тент над костром, из которого девчонки сооружали душ на днёвке, натягивали уже под ливнем. Ребята одели плащ-палатки, натянули сапоги и ушли за дровами, а неэкипированные иностранцы разводили костёр под тентом, таскали воду из реки, а потом пилили и кололи дрова.

Всех удивила Люда. Она, оказывается, с утра замочила в котелке горох для супа, и умудрилась не расплескать его в болтанке перехода по большой воде.

У костра посидели не долго. Погреть у него можно было только одну половину тела. Так что, когда лицо расплавлялось от жара, мёрзла спина, а когда народ разворачивался, чтобы погреть спину, тут же отмерзали руки и нос. Андрей проследил, чтобы все выпили по полстакана водки, «для профилактики простуды», как он сказал, и распорядился разойтись по палаткам.

Единственное, что записал Грегер в своём дневнике о сегодняшнем дне, это были восторги по поводу Людиного супа. Дождь уютно барабанил по палатке. Спальник был сухой и теплый. Водка приятно грела изнутри. И Грегер заснул сном младенца.

Кристиан тоже быстро уснул. Сегодняшний день прошёл для него легче, чем все предыдущие дни похода. Всё-таки, он принял правильное решение об игнорировании Ксюши. Это было трудно, стараться не замечать её, не смотреть в её сторону, когда она была так рядом, но получалось же? А завтра будет получаться ещё проще!

Ксюшина душа была в раздрае. В Андрее она разочаровалась. Кристиан сам к ней охладел. И что же ей теперь прикажете делать? Только когда простенькая мысль, что она никому не обязана возвращаться из похода с великой любовью в сердце, и отправилась она сюда не за новым возлюбленным, а за свежими впечатлениями, а их тут хватает сполна, дошла до её сознания, она спокойно уснула.