Книга Кто бы мог подумать? А если это любовь, то…, страница 67 – Ирма Гринёва

Кристиан не узнавал сам себя. Куда подевалась его решительность, которую отмечали с детства? Куда испарилось его обаяние, безотказно действующее на любых девчонок? Кроме Ксюши, как оказалось. Как он превратился из весёлого, пожалуй, даже легкомысленного парня, в рефлексирующего меланхолика? Раньше ему хватало одного взгляда, чтобы понять – отвечает на его чувства девушка или нет. Отвечает – о,кей, отлично! Секс на раз-два, а там разберёмся. А, если не отвечает – то и ладно, другую найдём! А вот с любовью всё оказалось гораздо сложнее…

Кристиана всё раздражало. Раздражал Грегер, квохчущий над ним, как курица-наседка. Раздражал Андрей, который, вроде, ничего особенного и не делал, а Ксюша медленно, но верно, уплывала к нему. Раздражало, что он был чужим среди ребят. Он видел, как, не смотря на трудности, кайфуют походники. Причём, все, даже Грегер, глаза которого светятся от возбуждения, как автомобильные фары в ночи…

На ужин ели печёную в золе картошку. Аромат стоял такой, что датчане, заглушив свою совесть тем, что не они же её воровали, тоже присоединились к трапезе. После ужина играли в Алфавит²⁰ и Ассоциации²¹. Хохотали до слёз. Наташе в Ассоциациях досталось показывать слово «кокетство», которое ей было абсолютно не свойственно. Она уморительно корчила рожицы, хлопала глазами, вытягивала губы, ходила вокруг костра, пытаясь вилять задом, и приседала, оттягивая брюки, как будто расправляла юбку. Захлёбываясь от смеха, слово, наконец, угадала Таня. А Фёдор, которому полегчало от целого дня отдыха, даже свалился с бревна от хохота.

На этом игру решили прекратить, и Андрей взялся за гитару. Пели сначала походные песни, а потом, когда гитара перешла к Наташе, запели старые, ещё советские шлягеры. Галя оказалась певуньей с очень приятным низким голосом. Она знала несчётное количество песен, и ребята, помнящие только один-два первых куплета, с удовольствием подхватывали за ней остальные.

Кристиана отпустило раздражение, он впервые почувствовал прелесть похода. А раздражение сменилось на боль. Что он может противопоставить Андрею с гитарой? Своё

королевское происхождение? Что-то подсказывало ему, что Ксюше на это было наплевать.

Одна песня запала Кристиану в душу. Она так была созвучна его внутреннему состоянию, что он попросил Галю записать ему слова и вчитывался в них, пока не выучил наизусть.

Что так сердце, что так сердце растревожено?

Словно ветром тронуло струну…

О любви немало песен сложено,

Я спою тебе, спою ещё одну.

По дорожкам, где не раз ходили оба мы,

Я брожу, мечтая и любя.

Даже солнце светит по-особому

С той минуты, как увидел я тебя.

Все преграды я могу пройти без робости,

В спор вступлю с невзгодою любой.

Укажи мне только лишь на глобусе

Место скорого свидания с тобой.

Через годы я пройду дорогой смелою,

Поднимусь на крыльях в синеву.

И отныне всё, что я ни сделаю,

Светлым именем твоим я назову.

Посажу я на земле сады весенние,

Зашумят они по всей стране,

А когда придёт пора цветения,

Пусть они тебе расскажут обо мне.²²

Запись в дневнике Грегера:

«Над Е.В. нависла реальная угроза тяжёлого заболевания. Хоть Н. и спасла положение, но я не успокоюсь, пока Е.В. не покажется врачу. Пингвин обещает, что завтра появится такая возможность. Е.В. занят только своими чувствами к К. и совершенно не думает о себе. Не мне рассуждать о его готовности занять престол Дании, но, всё же, это очень тревожный сигнал.