Книга Тайны Изнанки, страница 66 – Елена Грановская

Успехи Ариши, к моей печали, всецело не покрывали тех дум и чувств, что я испытывал при одной крохотной мысли о волшебстве и заклинаниях, возможных сражениях и опасностях. Теперь во время спектаклей и репетиций я страшно боялся случайным образом, нелепо, неосознанно «смагичничать». Поэтому становился то скован, то резок. Жесты были весьма схожи с замахами волшебной палочки при колдовстве, разница лишь в амплитудах взмахов и точках опоры в воздухе. Я боялся дать ауфтакт: думаю, вот как упадет рука, а из дирижерской палочки что-то в кого-то вылетит. Поэтому из собственной трусости работал без нее, а ушел в жестикуляцию, благо мануальная техника отдачи метров и тактов во мне заложена и опытом подкреплена. Я еще не вполне умел мысленно разделять профессионально-музыкальное и чародейское: думал об этих двух вещах одновременно, поэтому во мне постоянно кипела боязнь вы́чудить какое-нибудь разученное заклятие. И ладно, если вылетит крохотное, безвредное! Я ж мог и посильнее вдарить! Ба-бах! Да тогда все инструменты взорвутся, волосы у музыкантов опалятся!

Я вообще не был уверен, нужна ли мне доля волшебника в жизни. Стоило подумать, что пора бы прекратить вообще зацикливаться на этом, как следом начинал думать вторую мысль: а как тогда жить опять, обыденно, без магии — с первого раза не забудешь, ведь с таким чудом встретился! Жизни не хватит, чтобы забыть, с чем соприкоснулся по ту сторону своего мира.

Милиан, когда я оказывался у него на тренировках, по лицу видел и узнавал мои страхи и сомнения, но не придавал им значения. Хотел воспитать воином, что ли, бесстрашным защитником? Он ловил меня в театре, чтобы пригласить на очередной урок, причем делал это так ловко и незаметно для других. Никто из моих коллег за всё время, что я был знаком с Изнанкой, никогда не натыкался на внезапно возникающий в шкафу контрабасный футляр и ни разу не встречал очкастого дедка с обрамленной седым волосом лысиной. Улло всегда умудрялся появляться, когда я был один, причем достаточно продолжительное время. Он что, вживил в меня отслеживающий «жучок»? Я раздражался на его появления, хотя случались они по нашей обоюдной договоренности и ожидаемо, в назначенное время. Однако мне было тяжко. Представьте: я только что отпахал свои рабочие часы, взмок, проголодался, хочу увидеться с семьей и лечь на диван… Но появляется Милиан, зовет меня на часок-другой в свои земли, замораживая для меня в Москве время, и я опять отпахиваю часы, потею, еще больше голодаю, только теперь как маг, а не как музыкант. Подумайте, какой у меня стал график. Я не вывозил бы столько на меня свалившегося, если был стар и ленив. Мне и так непросто. Отвратительно и обидно, что наличными деньгами, которые можно было у себя дома использовать, в Изнанке не платили инициированным. Так бы, может, миллионером мог стать.

Каждый новый раз Изнанка преподносила очередные истории, рассказанные устами Милиана. Он обещал ближе познакомить меня с магами Совета, элдерами, раз я упустил эту возможность (по его, скажу я вам, вине, хотя Улло это не признает никогда, думаю!). Новых отчаянных всплесков магии, жертвой которой я стал случайным образом, не было. Но ограничения в столице еще остались. Главные волшебники дали большое интервью новостным корреспондентам по поводу случившегося нападения на Дворец и буйства магической материи, и на следующее утро с каждого экрана, с каждого журнала и газеты не только Амарада, но и других территорий Континента в глаза выстреливали фразы о нешуточном чрезвычайном, хоть и временном, положении, в котором оказался волшебный мир.