Книга Тайны Изнанки, страница 64 – Елена Грановская

— Вопрос. — Однажды произнес я, несколько поколебавшись, и покосился на Милиана, когда в очередной раз отрабатывал уже третье заклятие. Тот на меня оглянулся.

— Все-таки почему вы назвали себя избранным? — спросил я и тут же пожалел: глаза Улло сузились, сжатые губы превратились в тонкую линию. Он отвернулся. Наступило молчание, не тяжелое — какое-то взвешивающее, задумчивое, решающее.

— Помнишь, я говорил, что ты — четвертый спасенный мною? — тихо заговорил Милиан, отойдя на шаг.

Он закатал рукав и направил на оголенную руку палочку. Через несколько мгновений на его запястье обозначились магические кольца. Два из них были светлыми, полупрозрачными, одно — темно-синим, искрящимся, это напоминание обо мне. Четвертое — черное, словно самая темная ночь.

— Это, самое темное, — Улло указал на него кончиком палочки и поднял на меня глаза, — напоминание Изнанки, что как-то раз я спас Морсуса, темного мага, злейшего врага.

Я оторопел и подавился словами. Как?! Как Милиан спас этого местного опасного зверя? При каких обстоятельствах он сохранил ему жизнь? Зачем?

— Вижу, ты, мягко говоря, в ступоре, — вздохнул Улло и махнул палочкой. Кольца исчезли. Он вновь застегнул пуговицу на рукаве. — Я тогда еще не знал и не мог знать, в кого он превратится потом, годы спустя… Я никому не рассказываю эту историю. Это моя тайна. Страшно сказать, но не упоминал об этом даже своей семье. Даже в то страшное время, когда напал Морсус. И сплоховал сейчас, как-то в шутку назвав себя именно этим словом в разговоре с тобой. А ты за него зацепился. Что ж. Не вижу теперь смысла держать в секрете от тебя и дальше.

Это было на территории Союза, другой части Континента, соседствующей с нашей. Морсус тогда был молод. И не был еще таким озлобленным. Но недобрый характер уже имелся. Мы встретились на какой-то конференции или выставке, не помню точно. Разговорились. Он показался мне интересным собеседником, начитанным, с широким кругозором, но с радикальными взглядами и мыслями. Разговор зашел о политике, о контроле над жизнью общества со стороны любого из выборных и назначаемых органов управления территориями. И в один момент Морсус, так рьяно рассуждающий о своем видении идеального будущего, что я подумал о нем, как безумце, попал в поле зрения незамеченного нами дракона. Мы бежали, Морсус отстал и погиб бы, если я не отразил драконий удар, готовый обрушиться на буйную голову молодого мага. Нам обоим сильно досталось, но то было меньшее из зол, что поджидало бы нас от более тесной встречи с летающим зверем. Тогда-то Морсус и «завязался» на мне. А потом, полтора десятка лет назад, это кольцо стало темнеть. Я не понимал, в чем причина, и спросил у знающих магов. Те мне и объяснили: когда душа человека портится, грязнится и связь спасенного и спасителя. И это плохо: тьма, негатив злого человека отравляют через это кольцо — чем сильнее злодей, тем больше угроза жизни спасителя. Теперь это бремя, недоброе абсолютно, смертельно опасное бремя избранности, на мне. До тех пор, пока Морсус не погибнет, не будет убит. Но, как видишь, я как-то еще держусь, не сдаюсь темным чарам. Ради внучки и во имя моих жены и дочери.

Я молчал. Я не мог ничего произнести. Мне хотелось всё враз: и метаться, не понимая, что именно хочу предпринять для спасения Милиана, но уже сейчас начав волноваться; и говорить Улло слова поддержки, подбадривать; и идти тотчас же искать этого Морсуса, не дожидаясь, когда он нанесет очередной удар… Хотелось всё. И не получалось сделать ничего. Я несколько тяжело переваривал только что услышанное.