Книга В тени королевы, страница 94 – Элизабет Фримантл

— Она говорит о Марии, королеве Шотландской, что вышла за французского дофина, – шепчет мистрис Сент-Лоу, присевшая рядом с Левиной.

— Верно, Франция готова начать войну, чтобы посадить на английский трон эту шотландку, – отвечает Левина. Ей представляется Европа – шахматная доска, на которой ведут сражение две королевы.

— Эрик Шведский, – сообщает Сесил, предъявляя следующий портрет.

Елизавета берет миниатюру, вглядывается – и, кажется, готова расхохотаться:

— Ну, этот хотя бы собой недурен!

— Мне думается, ваше величество, при всем уважении… – начинает Сесил.

Но Елизавета прерывает его:

— Да шутим мы, Сесил, просто шутим!

— О своих намерениях сообщили также герцог Саксонский и герцог Голштинский, – едва сдерживая раздражение, продолжает Сесил.

— Покажите, – приказывает она, протянув руку ладонью вверх.

— Они еще не прислали портреты. – Сесил, похоже, сдерживается из последних сил.

— Не могу же я решать, за кого пойти, даже не видя женихов! А может быть, я и совсем не выйду замуж.

Сесил вежливо хихикает, словно она пошутила – однако Левина думает, что это вовсе не шутка. Хоть и немыслимо, чтобы королева правила без короля, но… Елизавета, пожалуй, на такое способна.

В дальнем конце зала начинается какое-то волнение; распахиваются двери, и привратник с поклоном возвещает:

— Лорд Роберт Дадли!

Лицо королевы озаряется, словно вспыхивает фейерверк, а Сесил неодобрительно поджимает губы. Хотела бы Левина нарисовать эту сцену: двое мужчин, таких разных, но равно зависимых от милости королевы! Сесил возводит глаза к потолку, словно лягушка, следящая взглядом за мухой. Выпуклый лоб придает ему сходство с ученым, рыжеватая бородка разделена надвое – подобные бороды были в моде несколько лет назад. Интересно, намеренно ли он демонстрирует, что не интересуется пустяками вроде моды? Однако едва ли возможно не заметить прекрасную ткань его черного камзола – глубокого черного цвета, поглощающего свет, и позолоченную отделку по швам, и накрахмаленный белый воротник, и изящные остроносые туфли. Строго, скромно – стоит огромных денег.

Но все в комнате смотрят на другого.

— Вот за кого она готова выскочить хоть завтра! – шепчет, наклонившись к Левине, мистрис Сент-Лоу.

— Только он уже женат, – отвечает Левина.

Дадли, в отличие от Сесила, купается в показной роскоши: ничего строгого и скромного в его облике не найдешь! Дублет у него скроен из серебряной парчи с прорезями, сквозь которые сверкает белоснежный атлас, с нашитыми на него драгоценными камнями и плоеным воротником в испанском стиле. Короткий алый плащ с золотыми позументами живописно перекинут через плечо. Стройные ноги обтянуты чернильно-черными чулками. Дадли шагает через зал с легкой усмешкой на красивом лице, купаясь в восхищенно-завистливых взглядах. А давно ли, кажется, Левина встречала его при дворе в дублете его отца, перешитом и заштопанном в десятке мест, и в таких вытертых чулках, что сквозь них просвечивали коленки! Те дни позади: теперь Роберт Дадли – главный конюший королевы с жалованьем в тысячу марок, не считая дополнительных привилегий.

Он уже просил Левину написать и его портрет. Но она слышала – несмотря на тысячу марок, Дадли из тех, кто платит долги лишь по принуждению, и подозревает, что он найдет какой-нибудь предлог не заплатить ей за работу: скажет, портрет ему не нравится или не похож, или цвета не те. Отказывать она, разумеется, не стала – но тянет время, говоря, что сперва должна выполнить заказ королевы.