Книга В тени королевы, страница 154 – Элизабет Фримантл

Мне вспоминается, как они вчера переглядывались. А может быть, это уловка – Кэтрин притворилась больной, чтобы избежать поездки холодным декабрьским утром в Элтхэм, не самый удобный и комфортабельный дворец? Вестминстерский колокол отбивает шесть: я выползаю из-под теплого кокона одеял, встаю, ощущая, как под тонкую сорочку пробирается холод, и потягиваюсь, чтобы унять боль в спине. Заглянув за полог, вижу, что Джуно и Кэтрин мирно спят рядышком. Честно сказать, досадно, что они не включили в свой заговор меня: перспектива ехать целый день по морозу, а потом ночевать в огромном и холодном старом замке совсем не радует. Хотя Джейн сказала бы: «Будь стойкой, Мышка». По крайней мере, на саму охоту ехать не придется: мой пони слишком мал и не поспевает за крупными лошадями, королева же не любит, когда кто-то отстает.

Есть искушение разбудить их и поплакаться на судьбу – но уж очень они сладко спят, да это ни к чему и не приведет; так что я бреду в комнату младших фрейлин. Там уже кипит жизнь, все встают и натягивают амазонки, а мистрис Сент-Лоу ими командует. Разговоры только о Дадли, его вчерашнем публичном унижении – и о том, что бы значил поступок королевы. Сходятся на том, что в своих симпатиях и антипатиях Елизавета непредсказуема, и невозможно предугадать, какой ветер подует завтра.

— Из-за этого вчера вышла потасовка, – замечает кто-то.

— Неудивительно – только представь, что тебя вот так ставят на место перед всеми! – отвечает другая.

— С каким лицом он теперь покажется при дворе?

— Хватит болтовни! – приказывает мистрис Сент-Лоу. – Это не ваше дело.

— Теперь мы видим, что на милость королевы полагаться нельзя, – замечает вполголоса Фрэнсис Мотэс, явно целя в меня.

Я не обращаю на нее внимания, не вступаю в разговоры – молча торопливо собираю все, что мне понадобится, в дорожный сундучок, за которым скоро придут носильщики и унесут вместе с прочим багажом.

— А ты-то зачем едешь? – обращается ко мне Фрэнсис. – Я думала, ты не охотишься.

— Королеве нравится ее общество, – отвечает за меня Леттис.

— «Королеве нравится ее общество»! – передразнивает Фрэнсис.

— Да уж побольше, чем общество пустышки вроде тебя!

— Интересно, что она будет делать, когда ты выйдешь замуж и не сможешь больше ее защищать? – спрашивает Фрэнсис, обращаясь к Леттис, но не спуская сощуренных глаз с меня.

— Фрэнсис, я вполне способна сама о себе позаботиться.

— Да уж, с иглой ты управляешься отлично, верно, Мэри? – подмигнув мне, подхватывает Леттис.

Фрэнсис, надувшись, отходит, а мы с Леттис помогаем друг другу зашнуровать амазонки.

— Как твоя сестра? – спрашивает она. Единственная, кто спросила.

— Жить будет.

— Она что, притворилась больной?

— Скажем так: все оказалось не настолько страшно, как выглядело на первый взгляд. К тому же доктор ей очень помог.

Мы выходим во двор и садимся в седла. Даже в плаще с меховой подкладкой я остро ощущаю пронзительный декабрьский ветер. Отвожу Лебедя под защиту стен, туда, где хотя бы не дует, чтобы там дождаться королевы. Пальцы уже покалывает от холода; я спрашиваю себя, как выдержу предстоящее путешествие. Наконец она появляется – рука об руку с Дадли, смеется и шутит с ним, словно ничего не произошло. Все, выпучив глаза, глядят, как он подсаживает Елизавету в седло, задерживая руки у нее на талии, как подправляет подпругу, приподняв и отведя в сторону юбки, чтобы до нее добраться. Вокруг проносятся изумленные шепотки: никто не понимает, как истолковать подобную безмятежную сцену. Сесила не видно – впрочем, он никогда не ездит на охоту; но я замечаю поодаль нескольких его людей, и в их числе того, что вчера участвовал в ссоре. Они наблюдают за этой сценой, внимательно следя за Дадли, королевой и зрителями.