Книга Соперница королевы, страница 80 – Элизабет Фримантл

— Я так рада, что королева запретила тебе ехать во Францию, – меняет она тему.

Словно крылья бабочки, его губы касаются ее губ в легчайшем поцелуе.

— Ты не хочешь, чтобы я покрыл себя славой?

— Не особенно. По крайней мере, не сейчас. Оставайся здесь, это лучше, чем сражаться с мятежниками в Нормандии. – На Пенелопу обрушиваются воспоминания о давней утрате. На краткий миг она представляет, что поцелуй принадлежал Сидни.

— Боюсь, дела у твоего брата складываются не очень хорошо.

— Что тебе известно? – Пенелопа так обрадовалась встрече с Блаунтом, что даже не подумала спросить его, есть ли новости из Нормандии.

— Генрих сбежал и бросил его в Руане. Католики дышат ему в спину, а кровавый понос косит людей.

— Должно быть, королева в ярости. – Пенелопа вздыхает, жалея, что не отговорила брата.

— И во всем винит его, хотя он тут ни при чем.

— Бедный Робин. Я бы придушила этого Генриха голыми руками…

Некоторое время они лежат молча. Пенелопа тревожится о брате и его неудавшейся попытке прославиться. Сесил наверняка торжествует: его ненависть к Эссексу очевидна. Однако есть более важная тема для разговора – более близкая, нежная, тайная и, вероятно, более опасная, – которую она никак не может решиться озвучить.

Пенелопа смотрит на зелень, делает глубокий вдох, собираясь с силами.

— У меня будет ребенок. – И, не поворачиваясь, ждет реакции.

— Ребенок? – Блаунт резко садится. – Мой?

— Разумеется.

— Дорогая моя. – Он кладет ладонь ей на живот. – У нас будет малыш. Наш малыш. – Его лицо преисполняется благоговения. Когда Пенелопа сообщила Ричу, что ждет первенца, тот удостоил ее лишь безучастным кивком.

— Наш бастард, – горько прибавляет она, вспоминая Анну Вавасур, родившую в комнате для фрейлин и с позором оттуда изгнанную.

— Не говори так. Это дитя – плод нашей любви.

— Значит, ты не боишься рискнуть милостью королевы и не отправишь меня в постель к Ричу? – Пенелопа не в силах скрыть уныние.

— Если ты так думаешь, значит, совсем меня не знаешь. – Блаунт встает и направляется в сторону дома.

— Значит, ты меня не бросишь? – Пенелопа бежит за ним.

Он останавливается, поворачивается к ней, берет за руки:

— Ты для меня превыше всего на этом свете.

— И даже выше Господа?

— Я сказал «на этом свете», а Господь на небесах.

— Королева захочет от меня избавиться. Вспомни, что стало с Доротеей, Фрэнсис, матушкой, бедной Анной Вавасур… и другими. – Пенелопа чувствует, что вот-вот сорвется в пропасть отчаяния. Думай головой, а не сердцем, убеждает она себя.

— Анна Вавасур была одной из фрейлин королевы, а Оксфорд лишил ее девственности. Фрэнсис Уолсингем – молодая вдова. Твоя сестра… С тобой другое дело – ты замужняя женщина. Если мы будем вести себя осмотрительно… Мы же не два дурака, ринувшиеся очертя голову жениться без разрешения. – Блаунт словно размышляет вслух, прикидывая возможные выходы.

— Все подумают, что ребенок от мужа, – говорит Пенелопа. – Однако Рич не станет мириться с рогами.

— А если… вдруг он решит, что…

— Что ребенок от него? Нет. Мой муж держит слово: мы больше не делим ложе.

Блаунт расправляет плечи, его напряжение проходит.

— Как думаешь, что он сделает? Подаст на развод?

— Нет. – К Пенелопе возвращается самообладание. – Конечно, ему не понравится быть рогоносцем, однако он рассчитывает на союз с моим братом. Без Эссекса он никто. При попытке публично меня унизить мой брат сделает его своим врагом, и Ричу это известно. – Она поднимает голову, вдыхает прохладный воздух, вспоминая, что власть над мужем может уберечь ее от гнева королевы. – А еще у него есть тайна, которая полностью уничтожит его репутацию, если выплывет наружу.