Книга Соперница королевы, страница 71 – Элизабет Фримантл

— Мои поздравления, милорд, – Сесил натянуто улыбается.

Леди Рич подходит поздравить брата. Мысль о том, что королева отобрала два великолепных образчика красоты у матери и присвоила себе, уже девять лет не дает Сесилу покоя, с тех самых пор, как он впервые увидел Пенелопу Деверо. Он понимает – это месть женщине, укравшей у Елизаветы возлюбленного. Но также ему известно и то, что королева наотрез отказывается признавать: эти Деверо скрытные, как колода карт, и всегда будут неразрывно связаны с матерью.

— Деньги никогда не помешают, милорд. – Сесил говорит непринужденно, словно проявляя обычную вежливость, и с внутренним трепетом добавляет: – Особенно теперь, когда вы женаты.

Королева меняется в лице, однако через мгновение берет себя в руки.

— Ты просветишь меня, Эссекс? – Она медленно выговаривает каждый слог, словно стараясь сдержать гнев. – Сесил ошибается?

В зале воцаряется гробовая тишина.

— Полагаю, мадам, будет лучше, если мой брат объяснится с вами наедине, – с невозмутимым видом замечает леди Рич. Сесил потрясен ее храбростью. Он ни разу не слышал, чтобы кто-нибудь, кроме его отца, говорил без разрешения, когда королева гневается.

— Да. – Елизавета кивает стражникам. Те начинают выпроваживать придворных.

— Прошу разрешения удалиться. – Леди Рич приседает в реверансе. – Это дело касается лишь вашего величества и моего брата.

Умно, думает Сесил, сейчас она предупредит мышку и спровадит ее в Барн-Эльмс. Его восхищение лишь усиливается, однако он готов пожертвовать леди Рич ради свержения ее брата, ибо она слишком грозный соперник.

— Пигмей, останься. Сядь здесь, подле меня. – Елизавета направляется к трону. Эссекс униженно стоит посреди зала в ожидании приказа. У него такой вид, будто ему четыре года, а не двадцать четыре.

Сесил усаживается рядом с королевой и сразу чувствует себя выше и крепче. Длинным пальцем она указывает на пол перед собой. Эссекс медленно подходит, становится на колени.

— Скажи мне, Пигмей, кто невеста?

Эссекс нервно мнет перчатки.

— Фрэнсис Уолсингем, мадам. Она беременна.

Елизавета раздувает ноздри, словно учуяла тухлятину.

— Та бесцветная девица?! Это правда? – Она пинает Эссекса ногой в грудь, оставляя след на дублете.

Тот понуро кивает. Сесил с удовольствием замечает в уголке его левого глаза слезинку.

Королева вздыхает, словно нянька, отчитывающая несмышленыша за мелкую шалость. Сесил чувствует себя обделенным – он-то надеялся, она обрушит на графа весь свой гнев, а тот будет униженно молить о пощаде, – однако на ее лице написано сочувствие.

— Ты понимаешь, что это означает?

Эссекс снова кивает.

— Тебе придется уехать. Девушке тоже. Какой у нее срок?

— Шесть месяцев.

Королева поджимает губы:

— Я больше не хочу ее видеть. Скажешь, что ее присутствие нежелательно… навсегда. Что же до тебя… посмотрим. Ясно?

Сесил по-прежнему не удовлетворен. Эссекс сдавленно шепчет:

— Прошу, скажите, что я не утратил вашу любовь. Я боготворю вас так сильно, что не могу подобрать слов… Я скорее умру…

Да он лучший актер, чем сам мистер Шекспир, думает Сесил.

Елизавета лишь тихо произносит:

— Ступай.

Сесил не верит, что она тронута этими выспренними словесами, однако в нем разгорается зависть: он тоже хотел бы иметь такой дар красноречия. Впрочем, подобные изящные выражения не годятся для уст столь уродливого создания, как он.