Книга Запретная любовь, страница 81 – Халит Зия Ушаклыгиль

Нет, ничего такого она не вынесет, по крайней мере не вынесет жизни, состоящей из постоянной лжи. Она пойдёт и скажет мужу: «Вы знаете? Я Вас не достойна, я — жалкое существо. Я — дочь Фирдевс Ханым. Отпустите меня, я уйду к матери! Я достойна только этого. Но разве Вы не должны были тоже подумать? Почему Вы захотели взять дочь Фирдевс Ханым?»

О! Если бы она нашла силы сказать это, если бы сама отомстила за своё убийство, она бы очистилась от этого пятна. Но она не смогла найти сил ни для этого, ни для чего другого. Падение уничтожило её защитные способности и сопротивляемость. Утром, испытывая к себе отвращение из-за волнения после падения, она почувствовала проблеск осознания в тайных глубинах своего существа, что уже невозможно остановить начавшееся падение и не вернуться снова в ту комнату, в его объятия. В воспоминаниях Бехлюля она не могла остаться уличной женщиной, которой он случайно овладел, она должна была завладеть его жизнью. Она должна была принадлежать ему, любить его, попытаться полюбить, то есть она должна была сделать так, чтобы любовный грех не унизил, а возвысил её. Да, только любовь могла это очистить.

Когда утром Аднан Бей вошёл в её комнату со словами: «Дорогая, разве сегодня ты не поцелуешь меня?», Бихтер поцеловала мужа, ничего не почувствовав, не ощутив даже нервной дрожи в губах, и затем удивилась такому безразличию. Значит она без малейшего трепета в сердце смогла прикоснуться губами к мужу, отдав тело кому-то другому. Значит она была настолько бесчувственной и равнодушной. Она удивилась. Когда в ней что-то бунтовало против этого падения, что-то другое, наоборот, принимало его и считало естественным.

Неделю она избегала причин, которые могли подготовить вероятность для второго падения. В отношениях с Бехлюлем, в тех прежних равнодушных отношениях, будто ничего не изменилось, словно воспоминания о том вечере остались сном в темноте. Бихтер не оставалась с ним наедине, особо не смотрела на него, даже не заходила в его комнату, когда того не было дома.

Она особенно избегала этой комнаты, боялась, что задохнётся, если вдохнёт воздух спящих там воспоминаний. За неделю она так отдалилась от ощущения падения, что даже засомневалась. Или ничего не было? И это был всего лишь сон? Бывали минуты, когда у неё в голове со скоростью молнии вспыхивало подозрение, и тогда она хотела крикнуть всем: «Это ложь, ложь! Вы заблуждаетесь.»

Ей казалось, будто все знают о происшествии, но ничего не говорят, жалея её. С того дня что-то как будто изменилось во взглядах окружающих, она повсюду в доме, даже среди вещей, находила смотревшие на неё знающие взгляды.

Бехлюль был тем Бехлюлем, который постоянно рассказывал смешные истории, находил повод разозлить Нихаль, вызывал смех в самое тихое время. В нём не было ни слова, ни взгляда, которые бы напомнили о том вечере.

Его обращения к Бихтер прежним естественным голосом без стеснения удивляли молодую женщину. Бехлюль говорил себе:

— Осторожно! Второе падение всегда труднее и деликатнее первого. После первого падения бывает депрессия, мучения, которые полностью уводят у Вас женщину. Большинство женщин верят, что, мешая второму падению, искупят грех первого. В это время нужно или снова случайно овладеть ими или оставаться к ним равнодушным. Женщины спокойны, когда их преследуют. В большинстве случаев их сердцам хватает, что Вы ещё заняты ими, бегаете за ними, но они никогда не смогут простить Ваше равнодушие и тогда они будут предследовать Вас после первого падения.