Онлайн книга «Как в японской дораме»
|
Закончив с причёской, Соби встал передо мной и с видом критика принялся рассматривать своё творение. Слева, справа, подправил что-то в причёске. — Ну как? – спросила я. — Надо что-нибудь придумать с нарядом, – сказал Соби. – Твоё платье совсем не подходит этому образу. — Но у меня нет кимоно, – отозвалась я. — Сингай да.[87] — А может, шею шарфиком задрапировать? – предложила я. – У меня есть красивый шифоновый палантин. — Какого цвета? — Нежно-красного такого… — И где он лежит? — В гардеробе. Но я надеюсь, в мой шкаф ты не полезешь? — У меня нет к тебе доверия, – ответил на это Соби и направился в спальню. – Ты же сразу к зеркалу побежишь, а я не хочу, чтоб ты видела картину незаконченной. На какой полке искать? — Не помню. На второй или третьей. В этот раз у меня было больше времени, чтобы достать пудреницу. Однако я не стала этого делать. Ладно, пусть художник закончит свою «картину», уж не буду обижать его нетерпением. Соби вернулся с палантином и с моим атласным розовым халатом. — А зачем халат? – поинтересовалась я. — Попробую сделать из него кимоно. Переодевайся. Только с причёской аккуратнее. Пока я переодевалась, Соби с моего разрешения залез в тумбочку и извлёк из неё мой фотоаппарат, проверил его готовность к работе. В этот вечер я чувствовала себя настоящей моделью: сложный макияж, причёска, платье, теперь вот предстоит фотосессия. Стараниями Соби из моего халата перетянутого в талии широким палантином получилось вполне достойное кимоно. И вот наконец художник, оставшись довольным своим шедевром, позволил мне подойти к зеркалу. Я прошла к туалетному столику и взглянула на моё отражение. Из зазеркалья на меня глядела самая настоящая азиатская девушка с немного раскосыми глазами, с высокими скулами, с тёмными волосами, прибранными в затейливую причёску и украшенными распущенным алым бутоном розы. У лица бело-розовый оттенок, у губ – цвет клубники, на щеках лежал приятный румянец, в уголках глаз – хитрые стрелочки. Конечно, что-то общее со мной у этой девушки имелось, но это что-то было совсем незначительным. Сзади подошёл Соби и, не отрывая взгляд от моего отражения, раскрыл передо мной небольшой ярко-голубой бумажный веер. — Последний штрих, – сказал художник. Я молча взяла веер в руку и приложила его к груди. Моё превращение в японку поразило меня. Да и слова все куда-то растерялись. Я смотрела в зеркало и всё меньше и меньше себя узнавала. Под влиянием нового облика даже внутри что-то менялось: хотелось двигаться по иному, по-иному говорить. — Что скажешь, Милена-тян? – негромко спросил Соби. — Юмэмитаи[88], – только и смогла выдохнуть я. Стоявший позади японский парень смотрел на меня ласково, будто на нежное сказочное существо, и голос его, пропитанный теплом, отогревал мою душу, словно светом летнего солнца. — «Има кими-но кокоро га угоита Котоба томэтэ ката о ёсэтэ. Боку-ва васуренаи коно хи во Кими во даре-ни мо ватасанаи».[89] Вырывать любовь из сердца уже бесполезно. Она пустила огромные корни и взрастила дерево, которое теперь под нежную мелодию незнакомых слов набирало цвет. Несомненно, в стихах говорилось о любви, и перевода я не потребовала. Такие чувства понятны на любом языке. — Такой я тебе больше нравлюсь? – спросила я у отражения Соби. |