Книга Ливень в графстве Регенплатц, страница 257 – Вера Анмут

Густав положил руку на девичью талию и крепко прижал к себе. Невольно ахнув, Гретта отвернула лицо – она не желала видеть своего нового супруга, он ей был противен. А Густав уже прильнул губами к её шее, уже спускал с покатого плеча платье.

— Полюби меня, Гретта, полюби… – хрипло выдыхал Густав, покрывая шею и плечи девушки жаркими жадными поцелуями. – Я сделаю тебя моей королевой, моей богиней… Я осыплю тебя золотом, одену в шелка, жемчуга, алмазы, станешь есть из серебра… Только люби меня, люби…

Девушка продолжала молчать и терпеть. Не получая ответа на свои ласки, Густав прервался и поднял голову. Но на лице Гретты он увидел лишь гримасу брезгливости. И снова гнев охватил его.

— Гордая, да? Предпочитаешь быть рабыней, только бы не любить меня! Ну чем я тебе противен, чем? Чем хуже него? Разве я безобразен? Разве урод?

— Зло изуродовало тебя. А жестокость превратила в дьявола, – тихо дала ответ Гретта.

— Ах, в дьявола! – прорычал Густав. – Ну что ж, пусть будет так. Я прикую тебя к моей кровати и стану пользовать, как дворовую девку! Не желаешь любить меня по-хорошему, так будет по-плохому!

Густав резко развернул девушку и грубо толкнул её к кровати. На этот раз Гретта не устояла, споткнулась о длинный подол платья и упала на пол. Фата слетела с её головы, в запястье почувствовалась боль, слёзы просились наружу, но Гретта приказала им оставаться внутри глаз, не предавать её.

Ветер с шумом распахнул чуть приоткрытые ставни окна. Густав повернулся на шум. Опять непогода, опять тучи и холодная морось, побледневшие солнечные лучи терялись в серой мгле. Парень недовольно поморщился – утром слугу, забывшего запереть окно, ждёт наказание. Закрыв ставни, Густав вновь повернулся к Гретте для продолжения разговора. За это время девушка уже поднялась на ноги, вернула себе гордую осанку и холодный взгляд. Казалось, ничего её не сломит, ни уговоры, ни угрозы. Но хватит слов, они лишь впустую тратят время. Нужно просто взять её, показать, что за жизнь она себе выбрала своим глупым упрямством, и возможно, завтра она станет более любезна и покладиста.

Густав несколько раз шагнул, но вдруг остановился, замер, в расширенных глазах его мгновенно вспыхнул ужас. Прямо перед ним на расстоянии вытянутой руки из ниоткуда возник образ… нет, выросла фигура Берхарда. В той же одежде, в какой отправляли его в мир иной, лицо бледное, тяжёлый взгляд чёрных глаз излучал холод. Призрак был тих и недвижен, но он был. Густав его отлично видел, ощущал ледяное дуновение потустороннего мира и теперь от страха медленно пятился назад.

Гретта не понимала, что случилось с Густавом, что могло напугать его столь неожиданно. Молодой человек смотрел в её сторону, но не на неё саму, а куда-то рядом. Девушка быстро огляделась, однако ничего страшного возле себя не обнаружила. Она не видела Берхарда, присутствия в комнате духа его не чувствовала и потому недоумевала.

А дух Берхарда не исчезал. Неподвижный он продолжал стоять перед Густавом и страшить его своим существованием.

— Тебя нет, – нервно выдохнул Густав, не в силах оторвать взор от видения. – Тебя нет…

Густав даже отмахнулся, пытаясь рассеять призрак, но образ Берхарда всё равно оставался. Он не шевелился, не менялся, его чёткий силуэт в туман не превращался.