Книга Где-то на даче, страница 12 – Вера Чистякова

«Мы не ангелы парень,

Нет мы не ангелы,

Там на пожаре утратили ранги,

Но нет к таким ни любви, ни доверия,

Люди глядят на наличие перьев…».^[2]

— Не ангелы, точно, — повторила Маша невидимому теперь певцу, то ли заговаривая, то ли успокаивая себя.

Ей стало холодно, когда она вышла из дома, было так жарко, что ей казалось- пятки вот-вот сварятся, а сейчас на траве лежала роса. Откуда — то ветер принёс тучи, они закрыли звёзды и грозились пролиться дождем.

Лес был полон шорохами, стрекотанием, где-то ухнуло. Может быть это сова?

— Снова решила сбежать? Или здешняя компания не достойна твоего внимания? — с презрением сказал Паша.

Маша резко обернулась.

Паша медленно наступал на Машу. Ей казалось, что такая долгожданная встреча происходит слишком наигранно, чересчур театрально. Все должно было быть как с Мишей, легко, непринужденно, оставив толику романтичного разочарования. А сейчас у неё в душе разыгрывалась трагедия. Королева драмы. Так попсово можно назвать все ее переживания. Какой стыд, взрослая женщина, ведущая себя словно подросток.

— Да, хотела сбежать, — стараясь сохранить остатки самообладания, на резком выдохе сказала Маша, — я очень хотела увидеть тебя, а потом испугалась, я не знаю, что говорить, — почти выплюнула она последние слова.

Он подошёл совсем близко, она чувствовала его запах. Это уже не были дешёвые сигареты и модный тогда «Axe эффект». От него пахло солнцем, травой, недавно срубленным деревом.

— Ты начни с того момента, как сбежала утром, оставим записку с сентиментальными словечками, — укоризненно сказал Паша, проводя рукой по ее щеке, — я как идиот пытался понять, что я сделал не так, почему ты это сделала?

— Катя моя подруга, и это была огромная подлость, странно, что ты не понял, — шарик тревоги, прыгавший внутри живота, сдулся, теперь на его месте голову поднимала злость.

— Подлость, — смакуя на языке это слово повторил Паша, — а как надо было? Умчаться с тобой в закат?

— Нет, ничего не надо было, — с поспешной горячностью, желая оттолкнуть его, воскликнула Маша.

Она не любила шумных разборок, обычно выбирала выражения. Раньше ей удавалось держать себя в руках, но только потому, что никто не вызывал настоящих сильных чувств. Сейчас же, все, накопленное годами, хлынуло наружу.

— Если я правильно помню, я не один хотел. Ты неоднократно давала мне это понять, что ты написала на зеркале? Что не сможешь забыть? Пожалуй, я был тебе не безразличен. Так что я не один совершил подлость.

Маша фыркнула:

— Не один, я и не отрицаю. Но если тебе было все равно, то я не хотела обманывать….

— Ты трусиха, — мягко и вкрадчиво сказал он.

— Ты не лучше, ты же не ушёл от Кати, ты целый месяц водил ее за нос, — возмущение, которое так долго Маша глушила угрызениями совести, наконец прорвалось.

Годы обиды высунули свой нос из самых глубин подсознания, на самом деле, когда она сбегала утром, не только стыд гнал ее прочь, ей хотелось знать, кого же он выберет: ее или Катю. И она думала, что он выбрал не ее. Уязвлённое самолюбие, желание доказать ему и всем остальным, что она лучшая, несколько лет пихали Машу в спину.

— Сложно уйти, когда тебя бросили, да и зачем, если не для кого, мне с ней нормально было-качая головой заметил Паша.

— А не зачем значит? — зло прошипела Маша