Книга Княгиня Ольга. Истоки, страница 56 – Лада Отрадова

— Ну… ты хотя бы дышишь. Лучше дышать, будучи опустошённым и разбитым, чем сдохнуть с блаженной улыбкой на лице — так существует шансы изменить положение. Так зачем он тебя ко мне направил? Попросил подготовить коней к нашему небольшому путешествию и накормить их?

— Сказал, что ты сможешь поделиться чем-то съестным. Плошки овса не найдётся? — Ярослав умолк, а на юном лбу проявились морщины. — Или чем ты здесь потчуешь своих подопечных?

Щука недвусмысленно опускает глаза на корыто с ботвой от корнеплодов у себя под ногами и издаёт короткий смешок. То же самое повторяет за ним и Ярослав.

— Лучше тебе не отнимать хлеб у моих скакунов, если, конечно, ты не достаточно… подкован, — делает акцент на последнем слове олегов помощник и кивком головы в сторону показывает на избу Эгиля. — Пойдём, выпрошу для тебя воды и немного съестного. Путь нам предстоит по-настоящему непростой, хоть и быстрый. Придётся поторопиться, чтобы мы успели в Псков и вернулись к охотничьему домику одновременно с остальной дружиной.

Уже через несколько минут они расположились на заднем дворе с несколькими ломтями хлеба и кувшином молока. Немногословный Эгиль, видимо, не знающий, что сказать соседскому сыну, молча поделился с ними скромным обедом и под пристальным въедливым взглядом жены вернулся назад в избу, вздыхая и вешая голову на ходу.

— И… — щурится не то от солнечных лучей, не от родившегося в его рыжей голове вопроса Щука, а затем отпивает из сосуда немного молока, оставившего белесый след на пушке над его верхней губой.

— И? — повторяет с вопросительной интонацией, протягивая руку за кувшином и чувствуя его тяжесть в неуверенной хватке собственных рук, Славко.

— Зачем тебе понадобился перстень? Похвастать перед зазнобой? Или просто не можешь удержаться и крадёшь любые побрякушки, если те плохо лежат?

— Деньги понадобились. И много. Отец задолжал в Новгороде перед смертью и ни слова не сказал, так что огорошили меня его компаньоны уже на месте.

— Печально. И давно его не стало?

— Вот уже несколько месяцев.

— По крайней мере, ты помнишь его лицо, — взгляд зелёных глаз Щуки становится словно затуманенным, а пальцы, сжимающие кусок хлеба, впиваются в корку и миновав её, впиваются кончиками в сам мякиш. — Мой сгинул, когда я был несмышлёным и ничего не запомнившим малышом. Забавно, он, как и ты, тоже перешёл дорогу одному… князю и был сослан отрабатывать свою виру. Так и остался навсегда в соляных шахтах. Но много воды с тех пор утекло.

— Поэтому ты кормишь лошадей солью с рук? В знак тризны по ещё одному преступнику?

Рыжий конюх встрепенулся вяхирем, а его сердце застучало ещё сильнее, когда он увидел остановившегося в паре метров от них Люта, что и произнёс эти слова.

— Соль… помогает им от жажды в жару, — вместе со слюной проглатывает горькую обиду конюх и опускает глаза. Задрожавший от одного только вида кочевника Славко торопливо проглатывает хлеб и встаёт, чтобы поклониться дружиннику: испытать на себе его гнев ещё раз он не хочет.

Не скрывающий удовольствия от того, что напугал обоих, булгарин расплывается в ухмылке и резко продолжает:

— Седлай коней. Нам пора.

* * * * *

Спустя пару часов, леса между Лыбутой и Псковом

— Тпру!

Конь Люта останавливается, мотая головой. Вслед за ним прекращает свой бег и гнедая кобыла, что несёт на себе Щуку и Ярослава.