Книга Княгиня Ольга. Истоки, страница 231 – Лада Отрадова

— По рукам!

Оба войска разразились громкими выкриками, приветствуя решение своих предводителей, а затем…

Разъярённые, они мигом бросаются друг на друга как по щелчку.

Игорь, всё ещё чувствуя боль в левом плече, чертыхается и замахивается сжатой в кулак дланью, но Кулота ловко уходит от его выпада: по инерции продолжая двигаться вперёд, князь едва ли не падает на землю, но всё же находит силы твёрдо устоять на ногах и оборачивается.

Вовремя!

В последний момент правитель киевского престола отскакивает назад и избегает удара, направленного куда-то в грудную клетку, прямо в область солнечного сплетения. Одноглазый негодяй, однако, не отступает и лишь самоуверенно скалится, в то время как в единственном оке его отражается соперник, от слишком активного перемещения по полю боя растревоживший оставленную вражеской стрелой рану.

Не успела она запечься, как снова открылась: и теперь каждое движение будет отдаваться вверх, к колену и бедру, острой, похожей на подаривший ему рану зазубренный наконечник, болью.

— Я думал, калека тут я, — ухмыляется негодяй и, сплюнув сквозь зубы, продолжает. — Но таковым у нас оказался великий князь. Может, лучше признать своё позорное поражение прямо сейчас, пока не стало хуже?

Ни за что.

Выставив вперёд руки, Кулота пытается схватить князя за талию, дабы перебросить через плечо, но тот блокирует этот ход озлобленным, жёстким ударом локтём по его ладоням. Пламя в глазах Игоря разгорается всё сильнее, и теперь этот огонь праведного гнева может посоперничать и с маревом капища, превращённого Ольгой в пепел, и с грозным оружием греков, что унесло десятки дорогих ему жизней много лет тому назад.

Вторым локтём Игорь, стиснув зубы, старается попасть в кадык злодея, но тот прикрывает уязивмое место предплечьями и щерится ещё сильнее, раздражая и без того распалённого противника.

— Ну же?! И это — сын великого Рюрика?! Больше похож на сына лягушки! Не от водяного ли тебя мать понесла?!

Молодой князь, чаша терпения которого переполняется, выплёскивает свой гнев через край и, замахнувшись, бежит разъярённым быком на своего соперника — вот только терять самообладание во время кулачного боя было ошибкой.

Глухой удар — и рука Кулоты врезается прямо в нос Игоря, заливая лицо и плечи молодого правителя кровью; следом идёт и второй, на этот раз он приходится по виску. Перед очами сына Рюрика всё вмиг расплывается, меркнет и дрожит, но он делает усилие и что есть мочи давит на землю под собой раненой ногой — резкая боль возвращает его в чувства и не даёт окончательно провалиться в небытие.

— Нет, лягушата хотя бы скачут, а ты — шуровёшка (3)!

Успокойся.

Скольких бравых молодцев не ранит свирепый вепрь, скольким не вспорет животы своими клыками, охотники всё равно убьют секача и разделять меж собой его мясо и шкуру.

Стань охотником, уподобься бабру (4) или пардусу (5) — и тогда одержишь верх и над грозным кабаном, и над яснооким туром, и над своими страхами. Разум охотника должен быть ясен и хладен, как зимний день.

В тот же миг главарь мятежников целится в челюсть князя, но на сей раз Игорь ведёт себя более предусмотрительно и уходит в сторону, в ответ заряжая в живот противника кулаком. Кулота, согнувшись пополам, кряхтит от боли… и скользит рукой за пояс, где у него уже был припасён сакс (6) с толстым лезвием.