Книга Неблагоразумная леди, страница 42 – Джоан Смит

— Не следовало давать ей слишком много воли – эта распутница связалась с целым караваном бедуинов, а как, скажите, Уилс поместит на сцену дюжину верблюдов? Ума не приложу.

— Но ведь самое интересное происходит за сценой, разве не так?

— К черту. Что-то должно совершаться и на самой сцене. Она так распустилась, что ни одного ее движения нельзя показать приличным людям. Не могу же я держать на сцене два часа одного Могула, заламывающего руки и изрыгающего проклятия. Но можно было вернуть ее в гарем, и все начать сначала. Позднее я сделаю ее героиней романа, и пусть откалывает номера, как заблагорассудится. Я к ней очень привязался, трудно будет с ней расстаться.

— Позавидовали моим лаврам и пытаетесь завладеть моей территорией? Берегитесь, а то я начну писать пьесы или поэмы с дядей Кларенсом в главной роли.

— Блестящая мысль! Но я отвлекся от главной цели визита. Пришел, чтобы снять с вас стружку, мисс Неблагоразумие. Не пытайтесь, моя девочка, изображать удивление. Даже ваши прекрасные синие глаза не спасут вас от взбучки. Вам, должно быть, известно, что вся публика в опере вчера судачила о вас, включая всех знаменитых сплетников и сплетниц Лондона.

— Что за чепуху вы несете? – сказала она, довольная, что он тоже наблюдал ее триумф.

— И меня ужалили своим острым язычком. Моя дама чуть не лопнула от злости – она по праву гордится своими кудрями. До нее, конечно, дошла ваша острота.

— Это вовсе не острота. Просто…

— Мне прекрасно известно, что вы сказали и что имели в виду.

— Я просто хотела сказать, что она красит волосы.

Он выпрямился в кресле и многозначительно посмотрел на нее.

— О, нет, вы хотели сказать другое. Фактически вы назвали ее шлюхой. У вас это очень остроумно получилось, не отрицаю, но в обществе не принято называть вещи своими именами, даже когда все об этом знают.

— Но я же этого не говорила. Я и не знаю ее имени.

— Пруденс Мэллоу, – сказал он, покачав головой, – вы или наивная дурочка или талантливая актриса.

— Не понимаю. Объясните, пожалуйста, чтобы я не повторила той же ошибки.

Он беспомощно развел руками, как часто делал, когда попадал в затруднительное положение.

— Не знаю, как объяснить. Видите ли, шлюха – это не имя, милая вы моя дурочка, это не то же самое, что Мэри или Джоан, это титул, вроде принцессы или проститутки. Скорее последнее, если улавливаете мою мысль.

Пруденс была ошеломлена, но она уже приняла решение не уступать в изощренности своим новым знакомым и попыталась превратить все в шутку. Однако он не понял, что она шокирована.

— Вы разочаровались во мне?

— Нет, – отозвалась она быстро. – Почему я должна разочаровываться в вас?

— В самом деле. Я никогда не строил из себя святого. О, Пруденс, зачем я встретил вас? Вы пробуждаете мою совесть, которая давно уже меня не беспокоила. Давно не ощущал себя пропащим, неисправимым человеком, с того самого времени, когда впервые пришел домой в стельку пьяный, и мама проплакала два часа подряд.

— Но я же не плачу. – Ей стало смешно, как совсем по-мальчишески он сокрушался, а также, что он сам не заметил, как назвал ее по имени. – Меня просто удивляет, что вы считаете возможным появляться в общественном месте с… подобной женщиной.

— Все так делают. Половина тех женщин, которых вы видели в театре, проститутки. Я считаю, что они ничуть не хуже замужних дам, изменяющих мужьям направо и налево, может быть, даже лучше их. По крайней мере, не лицемерят. Они не дают перед алтарем клятв в любви и верности. Почему не награждают презрением так называемых порядочных женщин, предающих мужей с любовниками? А иногда им платят за это еще большим уважением. Но нет, я не позволю уговорить себя ограничить любовные похождения салонами замужних дам.