Книга Владек Шейбал, страница 223 – Лейла Элораби Салем

Простите еще раз мою идиотскую выходку, я сам не знаю, что нашло на меня вчера: то ли усталость от бесконечной череды работ, то ли старость.

Вам не за что извиняться, мистер Шейбал, - отозвался молодой человек, - после вашего ухода мы только и говорили. что о вас, восхищаясь вами как человеком и как артистом, вот потому, со слов Петронеллы, вы просто обязаны написать о себе мемуары не лишь для нас - ваших друзей. но для всех людей. Весь мир должен узнать о вашей судьбе, о вашем пути.

Хорошо, Дэвид... Я попытаюсь, - он положил трубку, находясь в растерянном состоянии, словно паря между стенами - прошлым и будущем.

Мемуары? Но как их написать, с чего начать, чтобы вызвать интерес будущих читателей? Весь остаток дня Владислав ходил взад-вперед из одной комнаты в другую, собираясь с мыслями и отгоняя первичный страх. Да, именно страх. Все прошлое, заполненное травмами, лишениями, болью теперь вновь должно всплыть на поверхность и лечь словами-фразами на бумагу. Владислав Шейбал - жизнь о войне и творчестве, что еще могло быть такого интересного? Детство, семья? Но то получится банальная история еще одного артиста, а большая часть жизни Влада - это его творчество и философия тайн художника. Кому то станет интересно? Влад остановился посреди гостиной, будто прислушиваясь к чему-то: нет, только не книга! Ему приходилось читать автобиографии Ингрит Бергман, Греты Гарбо, Хельдегарда Кнеффа, Эдит Пиаффа - все они были настоящими знаменитостями в блеске славы и ликующей толпы. А кто такой Влад Шейбал? Шутка, как говорил в детстве отец, всего лишь непонятная шутка с огромными глазами и фантазиями. Серьезно его воспринимали лишь дядя Жозеф и Алан, но их давно уж нет на свете. Он один, совсем один.

Вдруг зазвонил телефон, резкий звук прорезал молчаливое пространство скрипучим дребезжанием. Владислав, до сей поры погруженный в некое грустное волнение, торопливо поднял трубку, проговорил:

Дом мистера Шейбала, слушаю вас.

Здравствуй, Влад, - донесся знакомый голос, - это Джил Гибсон, ты помнишь меня? Я владелец литературного агенства. Сегодня утром мы с Дэвидом говорили о тебе и теперь мне бы хотелось опубликовать твою автобиографию, когда она будет написана.

Влад не мог поверить своим ушам: судьба вновь толкала его на невидимую дорогу - уже без его участия, хотя он до этого так сопротивлялся в новом решении. Его рука, держащая трубку, дрожала. Все случилось-перевернулось так внезапно, все было подготовлено заранее - может статься, до его рождения некой невидимой силой. Он вспомнил давнюю тайскую мудрость, гласившую: никогда не пытайся сам изменить жизнь, иначе судьба отомстит за нетерпение, нужно просто ждать и двери сами откроются, когда наступит время.

Влад, - продолжал Гибсон, ни о чем не спрашивая, - недавно мы опубликовали автобиографию Барбары Виндзор и она упомянула тебя в своей книге: все твои критические мысли и цитаты. Я многое знаю о твоей жизни и крайне впечатлен тем, что пришлось тебе пережить.

Но... разве мои мемуары станут интересны широкому кругу читателей? Я не столь знаменитый артист, как, например, Петр Устинов, Омар Шериф, Марчелло Мастроянни, Эллиот Гулд, Майкл Кейн, Оливер Рид - вот они настоящие знаменитости. А кто я?

Ты просто недооцениваешь себя и в этом твоя ошибка, - не унимался Гибсон, пытаясь любым способом уговорить Владислава к написании книги, - все видели тебя на экране вместе с Омаром Шерифом, Бруком Шилдсоном и Джином Симмонсоном.