Книга Тлеющие осколки разбитых надежд, страница 64 – Бусинка Кошковская

Княжна немного замешкалась и тихо, весьма неуверенно, ответила: — У неё роды начались.

— Уже… Когда же? — с ужасом, воскликнул он.

— Сегодня, около часа назад. Только ты не пугайся, пожалуйста… — начала она, но Болконский, ничего боле не слушая, стремительно побежал на второй этаж.

— Постой, Андрей! Куда же ты? Тебе ведь нельзя туда! — кричала Марья, пытаясь догнать его.

Он остановился около двери их комнаты и, чуть отдышавшись, стал прислушиваться, но слышно ничего не было — княгиня Дарья не кричала и даже не стонала, а ежели и стонала, то весьма тихо, что не было слышно за дверью. Князь Андрей тяжело вздохнул и, прислонив голову к прохладной стене, закрыл глаза. Он не знал, что ему делать сейчас, ведь боялся повторения истории, которая произошла с его первой женою — Лизой, эти горькие мысли не покидали его голову с того самого момента, когда стало известно о беременности Дарьи. Хотя первую жену князь не любил, всё равно весьма тяжело пережил её уход из жизни, а ежели что случилось бы с его второю женою, он бы не смог пережить это, ибо сильно любил её.

— Андрей, mon cheré, не волнуйся так сильно. Я понимаю, о чём ты думаешь, но пойми, что покойная Lise была весьма слаба, а у Дарьи здоровье гораздо крепче, и я уверена, что она справится, — мягко говорила княжна Марья и поглаживала брата по спине.

— Оставь меня одного, Marie, — недовольно проговорил он.

— Как изволишь.

Князь Андрей от своего бессилья и отчаяния стукнул по стене кулаком. Он отошёл от неё и стал нервно ходить около двери туда-сюда, периодически останавливаясь и прислушиваясь.

«Как же она там? Ещё ведь и двое детей сразу… А что же я могу сделать?.. Я ничем не могу помочь ей…» — думал князь Андрей и продолжал ходить взад и вперёд. «Господи, храни Дарью», — прошептал князь и подошёл к окну.

Солнце уже заходило за горизонт, распластавшиеся по небу облака окрасились в розовато-лиловые оттенки. Остатки снега стали чуть желтоватыми и блестели от света заходящего солнца, словно рассыпанные по земле драгоценные камни. Андрей, прислонившись к холодному стеклу, с тоскою, глядел на эту завораживающую картину природы, которая немного успокаивала его — мысли потихоньку приходили в порядок, а душа переставала рваться на множество частей. Простояв так какое-то время, князь Андрей отошёл от окна и присел в кресло. Так прошёл час, прошло и два. Лысые горы уже окутала темнота, а он всё сидел неподвижно и не сводил глаз с закрытой двери в ожидании, что кто-то оттуда выйдет и скажет, как там его Даша. Болконский и не заметил, как его накрыл сон; он задремал, но совсем ненадолго, всего лишь на несколько минут. Осознав, что спит, князь Андрей открыл глаза и, устало вздохнув, вновь поглядел на дверь.

«Как же долго… А она ведь даже и не знает, что я здесь. Как она там? Только бы всё было хорошо…» — думал он, мерно перебирая пальцами по колену.

За дверью кто-то, громко и жалобно, как будто от сильной боли, вскрикнул, и, судя по голосу, это точно была княгиня. Сердце у князя, казалось, пропустило один удар и сразу же сжалось; он резко вскочил с места и подбежал к двери.

«Что же это было… Это точно Дарья, но она ведь не кричала за всё это время, отчего же она сейчас так вскрикнула?» — он отчаянно прислушивался, но больше ничего не было слышно.