Книга Жизнь моя, страница 95 – Мишель Пейвер

Это не установление вины, сказал он себе. Вина и причинная обусловленность — не одно и то же. Да, конечно.

Расследование случая Джозефа Филиппа Янгера быстро двигалось к завершению. Мистер Янгер, алкоголик семидесяти пяти лет, разведенный, плохого здоровья, повесился, потому что не хотел больше жить.

Его родственники подхватили свои мотоциклетные шлемы и вышли с явным облегчением.

Коронер поерзал на своем стуле, чтобы присутствующие отметили новую стадию действий.

У Патрика опять начало пульсировать в глотке.

— Итак, — сказал коронер, — мы переходим к смерти… — он сверился со своей папкой, — Майлза Себастьена Кантеллоу, Уилтон Роуд, 17, Лондон, SW1, смерть которого последовала во Франции. Дело находится в моей юрисдикции, поскольку тело в данный момент находится здесь, в Англии.

Странно было слышать в качестве постоянного адреса Майлза адрес дома в Белгравии, ведь за все три года их знакомства Майлз провел всего лишь несколько ночей под крышей дома своей матери. Также странно было слышать фамилию Кантеллоу упомянутую после недель общения с Пасморами. Когда его мать вышла замуж, Майлз решил оставить фамилию собственного отца, но не ради сыновних чувств, а просто чтобы позлить Джулиана, которого он не любил еще больше. Вероятно, Шеридан Кантеллоу испытывал похожие чувства по отношению к сыну, поскольку он не приехал на следствие из Эдинбурга. По словам Дебры, он «просил его информировать» о результатах и надеялся, что сможет присутствовать на похоронах. Надеялся присутствовать… Господи Иисусе! Бедный Майлз…

— …Я намерен огласить показания восьми свидетелей, — говорил коронер своим ровным голосом консультанта. — Показания месье Кловиса Панабьера (местный фермер), французского жандарма, который был на месте происшествия, представителей «скорой помощи» и пожарной службы, доктора Роже Жильбера (патологоанатома), доктора Антонии Хант, Патрика МакМаллана и Нериссы Пасмор. Против этого никто не возражает?

Рядом с ним дернулась Дебра. Казалось, ей было неуютно в роли пассивного наблюдателя.

— Хорошо, — сказал коронер, — скользнув по ней подозрительным взглядом. — Тогда мы можем начать с Патрика МакМаллана.

Патрик поднялся, и пристав показала ему, как давать клятву. По крайней мере, это было так же, как показывают по телевидению. И он испытал облегчение, услышав, что его голос не дрожит, когда он читал слова на карточке. Но его смущала клятва Всемогущему Богу — он в Бога не верил. Вернее, сомневался в Его существовании. Он воспринимал это как ложь, и это вызывало смутное ощущение дурного начала.

Коронер зачитал имя Патрика и его адрес в Оксфорде. Патрик подтвердил, что все правильно.

— Итак, — сказал коронер, — прежде чем мы приступим к делу, я хотел бы прояснить ряд технических вопросов. Насколько я понимаю, мистер МакМаллан, вас не было, когда требовалось написать дополнительное заявление, с 29 сентября по 12 октября. Не могли бы вы объяснить — почему?

Вопрос застал Патрика врасплох. Ему казалось, что он уже объяснил это британской полиции. Разве они не передали?

— Ох… да, сэр. Я пытался попасть домой. В смысле, назад, в Оксфорд.

Коронер поднял свои густые брови в ожидании подробностей.

— Я опоздал на свой рейс. Я добирался дольше чем предполагал.

— И понадобилось две недели, чтобы улететь другим рейсом?