Книга Жизнь моя, страница 209 – Мишель Пейвер

Чтобы попасть в конверт курьерской почты, записка должна была быть отправлена по факсу из офиса Дебры в парижский офис. Антония нашла такую дотошную недоброжелательность удивительно пугающей.

— Нет, Дебра, — прошептала она, — я не удовлетворена. Но не беспокойся. Ты получишь, чего хочешь. Через восемь часов ты победишь, а я уеду.

Восемь часов… Чего она может добиться за восемь часов? Для поиска в подвалах потребуется в пять раз больше времени.

Она устало подошла к холодильнику за пивом и нашла новую наклейку — рядом с Кассием. Патрик? Патрик был здесь и оставил записку?

Почерк был ужасен. Она смогла разобрать написанное с большим трудом: «Антония! Я говорил всерьез. Каждое слово. Патрик». Что он имел в виду — «Я говорил всерьез»? Что говорил, о чем? И когда он был на мельнице? Куда он ушел? Улетел обратно в Лондон или он все еще в деревне?

Она почувствовала укол беспокойства. С ним все в порядке? Этот ужасный почерк… Потом она вспомнила, как Моджи говорила ей, что он снова учился писать из-за ожога руки. Выходит, такие каракули нормальны для него?

Она позвонила ему в деревню, но ответа не получила. Тогда она позвонила в Лондон — снова без ответа. Набравшись решимости, она позвонила в Палату, где ее уже начали узнавать. «О нет, мисс, мы ничего не знаем, — устало ответили ей, — и если вы найдете мистера МакМаллана раньше, то было бы неплохо сообщить ему, чтобы он с нами связался».

— Возможно, ничего страшного, — говорила она сама себе, опуская трубку. Возможно, он просто игнорирует телефонные звонки: Моджи, отставка, и все остальное. Возможно, он сейчас в Лондоне, за долгим, поздним ланчем с Нериссой.

Строго приказав себе не драматизировать, она взяла газовую лампу, купленную в Тулузе, и спустилась в подвал, чтобы начать поиски. У нее оставалось семь с половиной часов. И никто, даже Патрик, не должен помешать этому.

Пятью минутами позже она поднялась обратно, накинула жакет и пошла к его дому. Она должна была знать, в деревне он или нет.

* * *

…Когда Патрик пришел в себя, он лежал на боку под дубом у входа в пещеру, у источника. Он не помнил, как попал сюда, хотя, краткий осмотр позволил ему заключить, что на этом самом месте он упал и разбил свои часы, поскольку они показывали девять пятнадцать.

Девять пятнадцать? Но что произошло в промежутке? Может, голова пострадала больше, чем он думал? А может, он просто решил немного поспать?

Забавное местечко для сна. И холодное. По-настоящему холодное. Нет ли где-нибудь поблизости сугроба из листьев? Он вспомнил, как совсем недавно по колено утопал в сухих шелестящих листьях. Было бы лучше, если бы он остался вздремнуть там.

А, черт с ними! Он слишком устал, чтобы сейчас об этом беспокоиться. И голова болит нестерпимо.

Спустя некоторое время возле него нарисовался Ипполит — он тыкался в него теплым влажным носом. Патрик велел ему привести Антонию, и лошадь послушно ускакала. Патрик не был уверен что он понял его слова.

Пегас, пожалуй, был бы лучше. Кроме того, он мог летать, что делало его гораздо более быстрым, чем Ипполита, с его короткими ногами.

Он попытался найти Пегаса среди звезд. Когда-то давно он увидел это созвездие в книге по астрономии и был удивлен, узнав, что в Северном полушарии оно располагается вверх тормашками. Он обыскал небеса, чтобы найти лошадь, падающую с неба вверх тормашками, но так и не нашел.