Книга Жизнь моя, страница 142 – Мишель Пейвер

Он был преднамеренно груб, задевая чувства молодого человека, чтобы вбить ему немного здравого смысла. Но это не помогало.

Фабий поднял голову и послал ему гордый нераскаянный взгляд, как спартанский герой, взирающий на персов. Возможно, он позаимствовал это из какой-нибудь пьесы.

— Извини, генерал, но у меня не было выбора. Она сестра моей жены.

— Что это за извинение?

— Прости меня, генерал, но думаю, что достаточное.

— Ах, правда? — Кассий язвительно посмотрел на мальчика.

— Если бы у тебя когда-нибудь была жена, — пробормотал Фабий, опустив глаза, — ты бы понял.

Это отрезвило Кассия. Вряд ли он мог отчитывать мальчика за дерзость, когда сам поощрял адъютантов высказывать свое мнение. Но это привело его в шок. Так вот каким они видят его! Древний старый генерал, у которого никогда не было времени на женщин.

— Я думаю о ваших женах и детях, — прорычал он. — Вы, кажется, не понимаете, но отношения стали жестче с началом осады. Это идиотство могло бы убить тебя.

К счастью для Фабия, Октавиан был в отлучке — в Сполетуме, где вопрошал оракула, так что он легко отделался. Именно поэтому Акилиан высунул нос.

Кассий искоса посмотрел на него.

— Думаешь, я был слишком мягок с ним?

— Не мое дело обсуждать, генерал, — последовал решительный ответ.

— А если я тебе прикажу? — парировал Кассий.

Упрямое молчание.

— Это была всего лишь записка, Марк. Не пакет с едой, не оружие, и уж тем более не план побега. Записка. Побуждающая его бедную глупую невестку совершить благородное дело и перерезать себе глотку, пока мы не сделали это за нее. Немного жестоко видеть в этом предательство, ты не находишь?

Длинный острый нос адъютанта покраснел на конце.

— Извини, генерал, но ты приказал мне высказать свое мнение, а оно будет таковым: я не могу согласиться.

Кассий сделал глубокий вдох.

Было утро. Солнце уже давно прогнало туман, и в тысяче футов над лагерем стены осажденного города отливали приятной персиковой терракотой. Угрюмые камни Этрусских ворот выглядели почти мирно.

— Скажи мне, — задумчиво произнес Кассий, когда они протоптали снег к его палатке. — Наша задача здесь не кажется ли тебе иногда странной?

Плечи Акилиана опустились.

Кассий снова спрятал улыбку. Его адъютант ненавидел, когда он начинал рассуждать. Это заставляло его беспокоиться. Казалось, парень не понимает, что Кассий делает это лишь для удовольствия. Чтобы разогнать скуку пяти месяцев осады.

— Нет, генерал, — строго ответил Акилиан, — нисколько.

— Я имею в виду, — продолжил Кассий, углубляясь в тему, — что мы, два провинциала, поддерживаем наследника Цезаря, величайшего патриция из всех, тем, что сидим на заднице, ожидая, пока враждебная партия умрет с голоду.

Упорное молчание. Наконец Акилиан произнес:

— Хотя я задаюсь вопросом об исходе…

— Ммм?

Он выглядел неуверенным:

— Я имею в виду, что случится, когда все это будет позади. Не с Перузией… Со… всем.

Кассий смотрел на обреченный город. Завеса облаков заслонила солнце, и Этрусские ворота потеряли свое розоватое свечение. Теперь это был просто огромный угрюмый каменный блок с горсткой умирающих людей внутри.

— Одно знаю наверняка, — пробормотал он. — Когда все это будет позади, у нас больше не будет Республики. — Он на мгновение задумался. — Может быть, будет Империя. Что-то в этом роде.