Книга Жизнь моя, страница 104 – Мишель Пейвер

— Итак, — сказал коронер. — Вы не можете подтвердить, что он это взял?

— Нет, сэр, — ответил Патрик, — не могу.

Она до сих пор не могла в это поверить. Она снова переживала тот момент, когда он взглянул на нее через зал суда и между ними, как искра статического электричества, проскочила ложь.

Ирония была в том, что все поверили ему и подумали, что она лжет.

— Что касается вопроса о пропавшем артефакте, — сказал коронер в заключение, — я ни в коей мере не уверен, что мы услышали полную правду. Однако я больше не буду говорить об этом, поскольку не считаю, что это относится к смерти покойного, которую я признаю случайной.

«Я ни в коей мере не уверен, что мы слышали полную правду». Коронер предусмотрительно ни на кого не смотрел, говоря это, но Антония почувствовала, как все головы повернулись к ней.

Почему они поверили в то, что она лжет? Или это ей лишь показалось? Или они предпочли Патрика ей просто потому, что он был способен выразить свои чувства, а она — нет?

Независимо от причины, истинная проблема гудела в ее голове, как злая оса: почему он это сделал? Должна же существовать какая-то причина, которую она проглядела. Он объяснит ее сразу же, как только она откроет дверь. Он обнимет ее и извинится, и скажет ей, что собирается во всем разобраться. А она скажет: «Конечно! Теперь я поняла. Теперь все будет в порядке».

Когда она открыла дверь, он стоял к ней спиной, разглядывая подъездную аллею. Он повернулся. Сказал: «Привет». Бросил быстрый взгляд на ее губы, но не сделал ни движения, чтобы поцеловать ее. Он даже не коснулся ее руки.

— Привет, — ответила она.

Он был в джинсах, лыжном жакете, ботинках на толстой подошве и в хлопчатобумажной рубашке цвета индиго, которую до этого она на нем не видела. Она подумала про себя, не Дебра ли Пасмор купила ее для него.

— Легко нас нашел? — спросила она.

— Я засомневался, туда ли попал. Водитель такси сказал, что есть Холт Плейс и Холт Грейндж. А я не мог вспомнить, какой из них относится к твоей матушке.

— Мы те, которые «Плейс». Грейндж — это перестроенный амбар на другом конце поселка. Хотя ты, разумеется, это знаешь, раз находишься здесь, а не там. — Она говорила слишком быстро, но медленней не получалось. Ее челюсти напряженно сжимались. Хорошо, если бы у одного из них хватило храбрости коснуться другого.

Он взглянул на старый дом.

— Это место как раз такое, где вы и должны быть.

Она была удивлена.

— Правда? Гм. Да, возможно.

Синяя рубашка придавала его глазам кобальтовый оттенок. Ей хотелось обвить его руками, ощутить его крепкую теплую грудь и вдохнуть пряный запах его кожи.

Но он до сих пор не сделал ни единого движения навстречу ей, и она не могла заставить себя подойти к нему ближе. Если бы он отстранился от нее, было бы невыносимо.

Ее нутро заполнялось холодной тяжестью.

Она отступила обратно в холл, и он последовал за ней.

— В такие дни, как сегодня, дом бывает несколько сумрачным, — сказала она. Это прозвучало до нелепости похожим на объяснения гида, расписывающего туристам величественный особняк. — Может быть, пройдем в сад, пока нет дождя?

Она прихватила «Barbour» со стойки и повела его через гулкий холл и гостиную с французскими окнами на террасу. Он озирался по сторонам в той осторожной молчаливой манере, которая была ему свойственна, когда он неуверенно себя чувствовал, и она поняла, что было ошибкой приглашать его в Холт Плейс.