Книга Жизнь моя, страница 103 – Мишель Пейвер

Девушка была отпущена, и снова появился парень. Он казался ошеломленным столь внезапным поворотом событий. Коронер видел такое раньше множество раз. Свидетель расслабляется после дачи показаний и не думает о том, что его могут вызвать для выяснения дальнейших пунктов.

— Итак, мистер МакМаллан, — сказал коронер без малейшего удовольствия авторитетным тембром голоса, так, что плечи парня расслабились при его словах, — я вызвал вас, чтобы прояснить один маленький пункт. Можете ли вы сделать вывод на основании каких-либо слов или действий умершего, что тот взял этот… артефакт?

Глаза парня были зафиксированы на точке пола как раз перед столом коронера. Он нахмурился, потом потер большим пальцем поперек нижней губы. Не поднимая глаз, тихим голосом, он ответил:

— Нет, сэр. Я этого сделать не могу.

Коронер заметил, как кровь отлила от щек девушки. Она выглядела так, словно ее ударили по лицу.

Парень кинул на нее взгляд и добавил:

— Я имею в виду, что я не знаю, взял он его или нет.

— Только, чтобы внести ясность: вы не можете подтвердить, что он взял его?

— Нет, сэр, не могу.

Коронер был удивлен. Было совершенно очевидно, что парень лжет, хотя до сих пор он был абсолютно правдив. Иногда было даже больно наблюдать за тем, как он старается ничего не упустить, как бы нелестно это ни было для него самого. Так зачем говорить неправду теперь, в пункте, имеющем периферийную значимость? Возможно, после тех разрушительных открытий, которые он вынужден был сделать о своем погибшем друге, он не мог заставить себя заклеймить его еще и вором.

Технически это, конечно же, было лжесвидетельством. Но за двадцать пять лет на службе Ее Величеству коронер изучил, когда можно допустить безобидную ложь. Ясно, что сейчас наступил именно такой случай. Он постарался и освободился от обязательств. И это не имеет никакого значения для результата.

Время сворачивать все это и идти на ланч. Он привел в порядок свои бумаги и приготовился вынести заключение. Случайная смерть, вызванная травмой, ожогами и вдыханием дыма.

Разумеется, это не поможет измученным людям. Они покинут зал суда такими же, как сотни других до них: обвиняя себя и других в отчаянной попытке найти смысл в том, что смысла не имело. Он подавил зевок. Все это было слишком знакомо.

Хотя странно с этой ложью. Он спрашивал себя, почему бедный парень решил, что необходимо лгать.

Верхний Миссенден, Саффолк, пятью днями позже

Антония уже в четвертый раз переодевалась, когда шорох колес по гравию оповестил ее о том, что приехал Патрик.

Она похолодела. В панике бросила взгляд на кучу одежды на постели. Сказала себе, что она смешна, — какая разница, во что она будет одета. Это волнует ее меньше всего.

Она схватила верхний свитер из груды: серого цвета с вырезом под горло, напоминавший ей школу. Свитер сел от стирки и едва доходил до пояса ее джинсов. Она полезла под кровать за мокасинами. Попыталась найти ленту для волос, не нашла ее и собрала волосы резинкой, схваченной со стола.

С бьющимся сердцем она вышла на лестничную площадку и на миг задержалась у зеркала. На нее смотрела изможденная неуравновешенная молодая женщина. Ввалившиеся темные глаза на бледном как мел лице. «Словно дырки от мочи на снегу» — как говаривал Майлз.