Книга Дневник Сони Колесниковой, страница 37 – Алиса Болдырева

— Поэтому они не суются на пустырь около школы, — осенило Юрку.

— Да, там раньше храм стоял, который сгорел во время войны, — подтвердит его слова Константин Викторович.

— Так это вы мне подкидывали мешочки? А я то думала… — я взяла в руки оберег.

— Да, — кивнул Константин Викторович. — Хотел сберечь тебя от них.

Только вот я, по незнанию, все мешочки уничтожила. Дура!

— Значит, они не выносят кресты, святую воду, обереги. Что ещё они не любят? — я вернула мешочек обратно Константину Викторовичу.

— Ещё серебро не переносят, — сказал мужчина.

Некоторое время мы сидели в тишине, погрузившись каждый в свои, но будто одни на всех мысли, и в кухне раздавалось лишь мурлыканье Тишки.

— Серебро, говорите? — я первая нарушила тишину.

— Что ты задумала, Соня? — послышался голос Константина Викторовича.

— Я знаю, как нам вывести из строя сразу нескольких пиявцев, а может и всех, если повезёт, только для этого мне понадобится серебряный порошок.

— Я спрошу у Носатова, — пообещал Константин Викторович. — У него много чего для борьбы с этими кровопивцами имеется. Вот только он мне голову открутит, что я снова детей в это дело вмешиваю!

Пора заканчивать на сегодня и ложиться спать. Очень надеюсь, что мой план сработает. Иначе нам придётся туго.

Запись сделана 24 сентября 1986 года.

Среда, 17:30.

Пока мы обдумывали план, как вывести пиявцев из строя, стратилат тоже не сидел, сложа руки. Кажется, он что-то задумал. Что-то масштабное, и наверняка, плохое. Узнала я об этом по чистой случайности. Спасибо Наташке Прониной и её носу. Знаю, это звучит странно, но…

В общем, дело было так.

Шёл шестой, и к счастью, последний на сегодня урок. Химия. Стоя у доски, Анастасия Сергеевна рассказывала о свойствах метана, но я почти не слушала её, размышляя о том, получиться ли у Константина Викторовича достать серебро или нет.

Неожиданно монотонное бормотание Анастасии Сергеевны было прервано удивлённо-растерянным возгласом "Ой!", разлетевшимся по классу. Все сразу же завертели головами в поисках источника этого самого "Ой!". Как выяснилось, у Наташки Прониной пошла кровь из носа. Бордовыми кляксами она расползлась по тетради, погубив Наташкину писанину.

— Анастасия Сергеевна, можно… — Пронина не договорила.

— Конечно, Наташа, можешь выйти. Кто-нибудь, сходите вместе с ней, — распорядилась Анастасия Сергеевна.

— Я провожу, — послышался сзади голос Евстафьевой, и у меня всё похолодело внутри.

Я знала, что задумала Лена. Почуяв кровь, она хотела её попробовать. Наверняка её одолевала жажда. А если она не сумеет вовремя остановиться? Что тогда? Я скользнула беглым взглядом по Юркиному лицу, и увидела, что оно отражает мои собственные мысли. Мы оба понимали, их нельзя оставлять вдвоём. Но Юрка не мог пойти с девчонками в женский туалет. Это выглядело бы странно. А вот я могла, поэтому, не раздумывая, вслед за Евстафьевой я поднялась со своего места, при этом сообщив на весь класс:

— Я тоже пойду.

Брови Анастасии Сергеевны поползли вверх, поэтому мне пришлось добавить:

— Вдруг Наташе станет совсем плохо, тогда моя помощь пригодиться, чтобы отвести её в медпункт.

Немного подумав, химичка кивнула, и мы втроём вышли в коридор, тишина которого сразу же сомкнулась вокруг нас. Всю дорогу Лена держалась чуть в стороне от Наташи, но я видела как трепещут её ноздри от запаха крови, а глаза заполняет непроглядная темнота.