Книга Дневник Сони Колесниковой, страница 25 – Алиса Болдырева

Чебакова как обычно заржала, поддерживая свою подружку, но мне было не до их шуточек. Перед глазами так и стояла жуткая картина происходящего в подсобке. Что физрук делал с Кулаковым? Что вообще твориться в этой школе? Моя голова обещала лопнуть от теснившихся в ней мыслей.

— Слышишь, чё говорю тебе? — настойчиво повторила Смирнова, подходя ко мне ближе. Я отшатнулась от неё, завязывая пионерский галстук на шее. Узел получился кривым, а галстук повис кособоко.

— Ты чё, Колесникова? Сдурела что ли? — Смирнова бросила на меня подозрительный взгляд, даже Чебакова перестала смеяться, и приоткрыла свой безобразно-огромный рот в каком-то удивлении.

Кое-как я запихнула спортивную форму в свою сумку и опрометью бросилась бежать из спортзала. Уже у дверей, услышав негромкие голоса за спиной, я обернулась. Из подсобки показались Геннадий Петрович и Игорь Кулаков. Как ни в чём не бывало, они шли и обсуждали предстоящие соревнования. Я же хотела завопить во всё горло.

Не желая задерживаться здесь ни на минуту дольше, чем нужно, я рванула на выход. На улице хлестал самый настоящий ливень, и многие ребята жались в вестибюле, в надежде переждать непогоду. Я то точно ничего ждать не собиралась и, выскочив из школьных дверей, понеслась вниз по улице, и ещё ни разу в жизни я не бегала так быстро. Даже на городских соревнованиях в прошлом году.

Запись сделана 17 сентября 1986 года.

Среда, 06:20.

Написать, что я не боюсь идти сегодня в школу, значит обмануть, а обманывать нехорошо.

Проснулась я до звонка будильника, встревоженная размеренным стуком дождя за окном. События вчерашнего дня лавиной нахлынули на меня, и первой мыслью было притвориться больной, но затем я вспомнила про Сашку. Даже если мама оставит меня дома, он то пойдёт в школу. Вдруг с ним там что-нибудь случиться, а меня не будет рядом? Нет, нужно идти.

Успокаивало одно — по расписанию сегодня не было физкультуры, а значит, мне не придётся видеть лицо Геннадия Петровича. Надеюсь, всё обойдётся.

Слышу, как мама уже гремит чайником на кухне, значит, скоро заглянет ко мне. Пойду собираться.

Тот же день, 14:40.

Сегодня в школе я снова видела кровь. Наверно, теперь это станет преследовать меня. А началось всё с урока химии, вернее с лабораторной работы, которую я закончила чуть раньше своих одноклассников.

— Кто всё сделал, может сдавать работу, — напомнила Анастасия Сергеевна, видимо заметив, что я отложила ручку в сторону и закрыла тетрадь.

Поднявшись со своего места, я подошла к ней, и положила тетрадь на краешек стола.

— Соня, раз ты освободилась, спустись в пионерскую комнату, — последние слова я разобрала с трудом, поскольку Анастасия Сергеевна склонилась куда-то вниз к своему столу, и долго там шурудила рукой. Наконец, она поднялась и всучила мне в руки красочную, выполненную в белых, красных и чёрных тонах стенгазету, которую сегодня с утра принесла Наташка Пронина. — Нужно поместить газету на стенд. Только смотри, чтобы она оказалась на видном месте. Справишься?

Кивнув, я взяла искусно разрисованный лист ватмана, и пошла на первый этаж, туда, где располагалась пионерская комната, выглядевшая необычайно красочно и патриотично благодаря стараниям Ирины Викторовны, нашей молоденькой пионервожатой.